ОГРАБЛЕНИЕ В ТУРЕ
Прошло немало времени с тех пор, как Anamanaguchi устраивали полноценный заезд по континентальной части Соединённых Штатов Америки. Их предыдущий полноформатный альбом вышел осенью 2019-го, всего за несколько месяцев до того, как весь мир погрузился в пандемию коронавируса. Про живые выступления перед аудиторией, и уж тем более про массивные долгие туры, пришлось забыть на несколько лет.
Наконец-то ожидание закончилось. Созрел новый альбом, нарисовался маршрут, а самое главное — бюджета хватило не на обычный скучный минивэн, а на целый туровой автобус, дом на колесах! Для многих в коллективе этот опыт был в новинку, и в воздухе витало предвкушение веселой поездки с жизнью и комфортом уровня настоящих рок-звёзд.
Сегодня наш первый выходной. Три стартовых концерта прошли успешно и громко — публика определенно соскучилась. Как это обычно бывает в начале каждого тура, что-то сломалось, про что-то забыли, но команда артиста быстро залатала дыры и поправила все косяки. Пришло время обсудить события последних дней, и как следует познакомиться, ведь многие из нас прыгнули в работу прямо из самолёта, едва успев запомнить имена друг друга.
Начало осени в Калифорнии — приятное время. Солнце днём уже не жарит так беспощадно, а ночи ещё не стали холодными. Этим непременно стоило воспользоваться — в течение следующих нескольких недель маршрут уведёт нас сначала на юг, в пустыни Невады и Аризоны, где мы будем жариться, как на сковородке; а потом на север, в Канаду, где холодный дождь с ветром — неизбежная октябрьская реальность. Да и полноценных выходных дальше ожидалось не то, чтобы много.
День клонился к закату. Мы припарковали автобус на территории огромного отеля DoubleTree, сгребли в кучу все стулья из кафетерия, и уселись отдыхать на улице под небольшим навесом, хотя дождя в этих краях не ожидалось ещё несколько месяцев.
Из холодильника возникли напитки, из кладовых — разнообразные снэки, которые мы вынесли из гримерок, но ещё не успели пустить в дело. Поляна накрыта!
Мы сидели кружком, пили пиво, знакомились, делились личными историями, планами, слухами и смеялись над всякой ерундой. Несколько раз мимо проехала охрана на машинке для гольфа, мы помахали им рукой, а они нам — фонариком.
Через несколько часов музыканты стали клевать носом, прощаться и по одному уходить спать обратно в автобус. Пока не пришёл и мой черёд.
Проснувшись утром, я почистил зубы, залпом влил в себя стакан кофе холодной заварки и вышел на улицу размять ноги. На небе не было ни единого облачка и день обещал быть весьма приятным. Закончив зарядку, я пошёл в отель принять контрастный душ.
Вернувшись обратно, я столкнулся в переднем отсеке автобуса с Колином, нашим тур-менеджером. Он как-то странно на меня посмотрел и спросил:
— Алекс, а это ты открыл прицеп?
— Неа, я только из душа вернулся. Может, это Стейси?
— Может быть, может быть… А разве у неё есть ключи?
Из спального отсека по одному выкатывались в яркий дневной свет взъерошенные артисты в мятых футболках. Впервые с начала тура автобус ночью стоял на месте и никуда не ехал, и мы негласно решили воспользоваться этой возможностью, чтобы как следует выспаться. Теперь все расселись на кухне, щурились и медленно цедили свой первый утренний кофе. Потихоньку приходя в себя, продолжали бросаться идиотскими шутками, недошученными за вчерашнюю посиделку.
— ДОБРОЕ УТРО, СТЕЙСИ! — хором крикнул наш пионер-отряд.
Она — наш водитель. И при этом она — бабушка. Не всмысле, что пенсионерка, а просто очень рано отстрелялась. Возможно, так было принято на Среднем Западе, а может ей было сложно остановиться, но она быстро успела обзавестись кучей детей, а те, в свою очередь, уже наклепали внуков. Теперь кабина водителя наполовину состояла из непонятных цветастых пакетов и свертков, полных подарков и сувениров для всей семьи.
Тридцать лет подряд Стейси водила большой жёлтый американский школьный автобус. Тот самый, как в кино. Ей это порядком осточертело, и она подала заявку в фирму, сдающую в аренду туровые бусы, вроде нашего. Сегодня по расписанию в 7:30 утра у неё стояло техническое обслуживание генератора.
— Стейс, а ты случайно не открывала трейлер? — осторожно поинтересовался Колин.
— Нет, я закончила с генератором и пошла завтракать. У меня от него и ключей-то нету!
— Бред какой-то, ничего не понимаю! — пробормотал Колин, — Джеймс, парни, пойдём глянем, что там?
В некотором смятении, мы высыпали на улицу и уставились на прицеп. Прицеп (или “трейлер”, от англ. trailer) — огромная чёрная коробка на колёсах, где хранится всё концертное оборудование, музыкальные инструменты и мерч. Основная выгрузка и загрузка обычно идёт через откидной пандус (или “рампу”, от англ. ramp), и ещё для удобства сбоку есть небольшая дверца. Обе запирались на ночь на навесной замок.
Рампа была открыта настежь, хотя, судя по всему, никто из нас последние сутки к ней не прикасался. Выходной же! При этом оборудование, как будто, тоже на месте. По крайней мере визуально.
— Давайте приподнимем её, посмотрим, что там!
Оказалось, что замок с рампы спилен болгаркой.
Когда работаешь в концертной индустрии, то рано или поздно до тебя начнут доходить истории про взломы машин, вэнов, автобусов, и кражу из них музыкального оборудования.
Такие случаи могут произойти в любой стране, но абсолютный рекордсмен это, конечно, Соединённые Штаты Америки. Только среди тех немногочисленных артистов, с кем я знаком лично, в Штатах вещи крали как минимум у трёх.
Бывает, выбивают стёкла и дёргают забытый в салоне рюкзак. Бывает, спиливают замок с прицепа и вынимают кейсы побольше. Но самая дикая история произошла с моими друзьями из штата Айдахо — за ними ехали несколько часов после концерта, ночью вскрыли дверь водителя и угнали сразу весь вэн с прицепом. Через несколько недель полиция нашла его в разбитом состоянии на пустыре — двери в трейлере (очевидно, уже пустом) были спилены болгаркой, а внутри валялись то ли шприцы, то ли курительные трубки для крэка.
Даже я сам, в своём самом первом туре, почти попал в подобную историю. В городе Сан Диего, посреди бела дня, к нашему вэну на парковке подошёл наркоман с ломом, но мы вовремя это заметили и начали орать на него. Тур-менеджер запретил приближаться и вступать в физический контакт, поскольку тот мог быть вооружен. Преступник убежал до прибытия полиции.
Когда у любого человека крадут вещи — это всегда неприятно. Даже если имущество было застраховано, надо возиться с документами, отправлять запросы, и потом ждать, чтобы стоимость возместили.
В случае с концертным турами одно такое происшествие может стать концом всей карьеры артиста. Нужное оборудование собирается по крупицам много лет, и может стоить очень больших денег. Неприятно, когда украли рюкзак с фотоаппаратом за 800$? А что, если это целый трейлер, стоимостью 100000$?
Во-первых, у многих артистов страховки нет в принципе. На дорогое оборудование она тоже будет высокой, и добавить такой расход в общий бюджет далеко не многие могут себе позволить.
Во-вторых, если оборудование исчезло, артист не может дальше играть концерты. Найти день в день те же 50 позиций, что нужны для шоу и заново их запрограммировать — нереально. Не играешь концерты — не получаешь гонорары, и вся экономика начинает быстро разваливаться на части.
И в-третьих — на что его покупать? Даже если страховая всё возместит через пару недель, и в городе есть огромный музыкальный магазин — где брать деньги? Худшее время для такой кражи это начало тура, когда из накоплений уже выплачен депозит за автобус, забронированы отели, переведена часть зарплаты команде, а гонорары за первые шоу ещё не начали поступать, так как концерты ещё не сыграны. Первые недели тура артист всегда в диком минусе, и быстро достать кругленькую сумму просто неоткуда.
Такая кража может обернуться потерей сотен тысяч долларов за саму аппаратуру, недополученными гонорарами за отменённые выступления и просто убить экономику артиста, в буквальном смысле обанкротив его.
Когда я стал тур-менеджером, вероятность попасть в такую ситуацию стала главной причиной моей паранойи. Кучу времени при подготовке я тратил на безопасность — где и как мы паркуемся, какие вешаем замки и так далее.
Прокатная компания, у которой арендуется автобус и трейлер, не несёт ответственности и не страхует оборудование, поэтому по умолчанию они всегда выдают хлипкий замок за $20, и его надо сразу менять.
Пока что удача мне сопутствовала, но своей заслуги я в этом не вижу — если действительно захотят обокрасть, то не поможет ни хороший замок, ни противопехотная мина.
При этом мне всегда было интересно, почему подобные истории приходят, в основном, из Калифорнии. Что в этом штате такого особенного? Ведь криминал есть везде, да и наркотики тоже. В их сортах я (слава богу) не разбираюсь совершенно: героин, фентанил, крэк — для меня это всё звучит как “тяжёлые наркотики, вызывающие мгновенное привыкание со смертельным исходом”. Но вот один знакомый американский музыкант, выросший не в самом благополучном районе, объяснил мне причину:
— На Восточном побережье вообще с этим попроще, тут много консервативных штатов, у людей есть оружие, и преступность хоть как-то контролируется. Из наркотиков, в основном, распространены героин и фентанил. Они очень седативные. После употребления людей вырубает, они либо просто валяются на земле, либо сидят где-нибудь в углу в полуобморочном состоянии.
— А в Калифорнии ситуация совсем другая. Вот уж не знаю, по какой причине, но тут очень “популярен” метамфетамин, или crystal meth. Те, кто его употребляет, находятся в полном сознании, они сфокусированы, вплоть до паранойи, часто агрессивны, бесстрашны и у них ОЧЕНЬ много энергии.
И вот, мне предоставилась возможность самому проверить эту интересную теорию опытным путём.
— Так сразу и не поймёшь, надо смотреть, считать…
Когда трейлер забит под завязку одинаковыми чёрными кейсами с оборудованием, то заметить пропажу, не выгружая всё на улицу, не так-то просто.
— Спиздили мой кейс с инструментами, — заключает Джеймс, басист группы.
— И, по ходу, мой тоже, — Дастин, художник по свету.
— Они лежали в самом начале прицепа, если открыть рампу, то были бы прямо перед тобой. Видимо, их сразу увидели и дёрнули.
— Парни, у нас сегодня концерт, через 5 часов уже надо на саундчеке быть. В тех кейсах было что-то, без чего мы не сможем его сыграть?
— По идее, нет. Там, в основном, рабочие инструменты лежали. Отвёртки всякие, DMX-переходники, паяльник, амперметр и прочее . Но я точно не помню, что там было, я этот кейс под себя годами собирал. Тысячи три долларов суммарно потратил, наверное! — сетует Джеймс, — Я этого так не оставлю!
— Такая же фигня! — бурчит Дастин, становясь чернее тучи, — у меня и денег-то не хватит, чтобы купить себе ещё один такой набор. А он мне понадобится уже сегодня!
— Как это вообще, блядь, могло произойти?! Тут же отель, въезд по пропускам, охрана по периметру ездит, хуё-моё, камеры везде! Ну ссссуки, суки позорные!
Шокированные и раздосадованные, мы вернулись в автобус и устроили совещание, пытаясь по шагам восстановить цепочку событий.
— Я пошла спать последняя, около 2-х часов ночи, — говорит Джейн, менеджер группы, — трейлер точно был закрыт и возле него никого не было.
— Дружок, я девушка, живущая в США, у которой есть маленький ребенок. Ночью у меня включается совиное зрение сразу на 360 градусов. Чтобы никакой обдолбанный мудак не пырнул меня ножом или не изнасиловал. Я знаю, что видела, у меня глаза на затылке.
— Я пришла ковырять генератор около 07:35, — добавила Стейси, — Но заходила со стороны кабины и не видела, что творится там в хвосте. Никаких странных звуков я не слышала.
Собрав всю возможную информацию внутри коллектива, дополнительно поговорив с менеджером отеля и начальником охраны, мы построили первую сырую версию произошедшего:
DoubleTree by Hilton Hotel Sacramento — это огромный комплекс из восьми отдельно стоящих корпусов. Въезд осуществляется через шлагбаум по магнитной карте-ключу от номера, либо напрямую, по кнопке, с рисепшена.
При этом сама территория не огорожена забором целиком по всему периметру. Получается, что на неё нельзя заехать, но можно зайти пешком — это классическая история для многих отелей в США. Сотрудник рисепшена не вспомнил никаких машин, приезжавших ночью, кроме пары такси, подобравших пассажиров и сразу уехавших.
Значит, в какое-то время между 02:00 ночи и 07:30 утра воры прибыли в район отеля. Скорее всего, оставили машину на соседней публичной парковке и ушли в пеший обход. Довольно быстро они обнаружили автобус — его, мягко говоря, было сложно не заметить, да и находился он прямо у невысокого забора между территорией отеля и той самой публичной парковкой. Как говорится — “тут уж сам Бог велел”.
На рампе их встретил одинокий дешёвый замок, но дело до него в итоге так и не дошло. Ребята не стали париться и просто срезали дужку, на которой он висел. Сам замок, со следами неглубоких царапин от первых попыток взлома, болтался на верхней части недорезанной дужки.
Открыв рампу, воры, скорее всего, очень удивились.
По какой-то счастливой случайности, за 1 день до описываемых событий, мы поменяли порядок внутренней упаковки нашего трейлера. Раньше сначала загружались коробки с мерчом, потом большие вертикальные фермы-тотемы с прикрученными к ним световыми приборами, и уже в конце — маленькие кейсы с дорогой аппаратурой и инструментами. Но после крайнего концерта вертикальные фермы почему-то решили закатывать последними.
Это решение спасло весь наш тур.
Когда рампа открылась, первое, что воры увидели перед собой в темноте, были огромные алюминиевые столбы, намертво перекрученные стяжными ремнями и соединённые друг с другом сложными металлическими клеммами. Мы закрепляли их намертво, чтобы фермы не болтались и не катались по трейлеру, когда автобус тормозит или поворачивает.
Расцепить эти столбы, если ты сам их закатывал и знаешь, откуда начинать, заняло бы много времени даже днём. Но для воров посреди ночи это была нерешаемая задача. По факту, они сразу упёрлись в толстый металлический забор от пола до потолка, а всё вкусное дорогое оборудование лежало уже внутри трейлера, сразу за этим забором.
Они точно пробовали пролезть внутрь — два центральных столба стояли теперь под небольшим углом друг к другу, как будто между ними кто-то пытался протиснуться. Но ничего не вышло, ремни выдержали.
Потом, скорее всего, их что-то спугнуло. Может, услышали вдалеке машину охраны, а может, где-то в окнах зажёгся свет. Они схватили то, что было под рукой — это оказались кейсы Джеймса и Дастина, ребята их оставили до столбов, сразу “при входе”. Кинули кейсы через забор к своей машине (этому мы позже нашли дополнительное подтверждение), и дали дёру.
Трейлер остался стоять открытым до утра, пока его не обнаружил Колин.
Не поменяй мы порядок загрузки после прошлого концерта, этот трейлер был бы пуст. Слепая удача, что тут скажешь. Ничего из критически важного оборудования украдено не было.
А версия с болгаркой, кстати, достаточно быстро отпала. Я скинул фотографию срезанного замка в наш технический чат с Молчат Дома, где знающие люди сразу пояснили, что будь это циркулярная пила, на двери и земле остались бы следы от искр. “Это точно были длинные кусачки”, пояснили они.
Оно и логично, пилить метал болгаркой посреди ночи прямо под окнами огромного отеля — плохой план.
Пока воры возились с замком и пытались дотянуться до дорогих инструментов, никто ничего не заподозрил и не услышал.
В автобусе, всего в нескольких метрах от происходящего, спокойным счастливым сном спали 7 человек.
— Бюрократы ебучие, — недовольно буркнул Колин, вернувшись из кабинета менеджера отеля.
Он пытался попросить записи внешних камер наблюдения в интервале с 02:00 до 07:30, но был благополучно послан. Сотрудники были рады поделиться собственными наблюдениями, но, как только дело коснулось просмотра камер, ушли в отказ.
— По-хорошему, нам нужно вызвать полицию, чтобы они зафиксировали факт кражи. Составят предварительный рапорт, он уйдёт в участок, и по нему потом сделают финальную, официальную версию. И уже с ней нам надо будет прийти в отель и запросить видео с камер.
До начала саундчека оставалось 4 часа, и нужно было побыстрее что-то решать.
— Если честно, не вижу особого смысла вызывать копов, — продолжал Колин, — будем их ждать несколько часов. Но даже если они приедут быстро, то пока эти рапорты будут ездить туда сюда, и пока наш запрос уйдёт наверх по корпоративной лестнице отельного менеджмента и спустится обратно — мы будем уже где-нибудь в Аризоне. Это несколько дней ждать, минимум!
— Да и что вы там собираетесь увидеть? Пару смутных силуэтов в чёрном, снятых издалека, с угла ближайшего дома? — добавила Стейси, — Даже если по какой-то невероятной случайности вы увидите их машину, и даже сможете прочитать регистрационный номер, где эту машину потом искать? Конечно, можно сообщить его обратно в полицию, сделать за них их работу, но поиски займут еще неделю-другую. К тому времени всё ваше добро уже давно будет продано.
— Менеджер отеля сказал, что подобные кражи случаются в этой части Калифорнии несколько раз в день, — подытожил Колин, — и полиция их попросту не расследует. Наш лучший вариант это получить "crime reference number" и попробовать возместить деньги через страховую. Тут надо либо действовать сразу, либо просто забить и отпустить.
— Подождите-ка! — вдруг вскрикнул Джеймс, — Я спросонья совсем забыл, у меня же в том кейсе лежал AirTag, геодатчик!
У всех в голове одновременно возникла одна и та же мысль.
Можно было просто позвонить в полицию и спокойно продолжить тур. Но мы были полны энергии, злобы и оскорблённого чувства справедливости. Нас обокрали во сне, прямо у нас под носом. Забивать и отпускать такое без боя никто не захотел.
Мы столпились вокруг стола, и с нетерпением смотрели на индикатор загрузки, пока ноутбук включался и подключался к автобусному вай-фаю.
— Парни, клянусь, месяца три назад его туда закинул, и благополучно забыл, — оправдывался Джеймс, — всё, загрузилось, включаю поиск по геолокации!
— Есть контакт! — значок AirTag появился на карте в 10 милях к северу от нас.
— Дастин, а в твоём кейсе тоже был маячок?
— Увы, парни, я как-то не догадался положить. Теперь очень жалею!
Получив примерный адрес геодатчика Джеймса, мы открыли Google Maps и начали гулять по виртуальным улицам.
Райончик, прямо скажем, выглядел так себе.
Когда человек живёт в большом городе, то его маршрут обычно пролегает между основными точками притяжения — дом, работа в офисном квартале, супермаркет, барная улица, или что-то другое в этом роде. Как правило, выглядят они хорошо. Но есть в городах и такие зоны, куда не проникает солнечный свет, вероятность оказаться там случайно практически равна нулю.
Это был именно такой район. Неопрятные дома, потрескавшийся асфальт, заборы с облупившейся краской, какие-то косые деревянные сараи.
Но оказалось у него и одно неочевидное преимущество. Если бы AirTag нашёлся в густонаселённом квартале с многоэтажками, то на этом наши поиски можно было бы сразу завершать. GPS показывает локацию сверху вниз, то есть найдись он в многоквартирном доме, у нас не было бы ни малейшей возможности понять, лежит наш кейс на 1-ом этаже, или на 15-ом. В таком муравейнике из нескольких десятков, если не сотен, квартир, это была бы иголка в стоге сена.
Район поиска выглядел скорее как фермерское хозяйство — отдельно стоящие частные дома, с большим куском земли вокруг каждого здания. Геодатчик отображался прямо в центре конкретного одноэтажного дома и больше никуда не двигался.
— Пацаны, оборудование 100% там! Надо ехать!
Всеобщее воодушевление и радость довольно быстро сменились тревогой — мы начали всерьёз обсуждать, чем могла быть чревата эта затея.
Кто бы ни были люди, укравшие посреди ночи наши вещи, они сделали это не от хорошей жизни. Это могли быть просто шальные торчки с клещами, которым не хватало денег на дозу. Или же организованная преступная группа, кормящаяся с многочисленных музыкантов, ежедневно пересекающих Калифорнию. И те, и другие, скорее всего, были вооружены. В конце концов, это же Америка.
Получать пулю никому не хотелось, да и наш тур на этом точно бы завершился. В итоге решили высадиться на месте, провести разведку, вызвать копов, и уже с ними заходить на прямые переговоры. Автобус, тем временем, уехал бы на саундчек, а мы — вернулись сразу на концертную площадку, с оборудованием или без.
Ехать вызвались Колин — тур-менеджер, дипломатичный, уже был на связи с полицией; и Джеймс — AirTag был завязан на его телефон.
— Не надо быть слишком пессимистичными, парни, — рассказывал Колин, — Я несколько раз слышал аналогичные истории от знакомых групп. Они просто на дурака звонили в дверь и просили отдать украденное назад. Без полиции, бронежилетов и угроз. Правда, то были здоровенные металлисты весьма угрожающего вида, не то, что мы. Тут уж как повезёт!
В воздухе повисла долгая пауза.
— Ну конечно, блядь, как только едем на возможную стрелку со стрельбой, так сразу надо брать с собой русского, да?! — засмеялся я, — ладно, где подписать? Поехали!
Убер постепенно удалялся от отеля, кружа по бесконечным эстакадам и развязкам на выезде из города.
Существует большая разница между обещанием сделать что-то, и реальным действием. С нами больше не было весёлых коллег, кричащих вслед “ну вы покажите им как следует!”, не было комфортной и понятной среды нашего дома на колёсах. Мы ехали в неизвестность, навстречу к возможным проблемам, и ухмылки медленно исчезали с наших лиц.
Это осознание приходило постепенно. Джеймс похлопал себя по карманам и спросил:
— Я тоже прихватил, на всякий случай, — добавил Колин.
Оказалось, что вот так, не сговариваясь, каждый вооружился тем, что попалось под руку.
— Парни, среди вас я единственный не американец, поэтому могу чего-то не понять или вовремя не считать контекст — размышлял я над собственной полезностью, — вы рулите, а я буду на подхвате, хорошо? Ну и поснимаю всё, что смогу, если будет безопасно. Напишу книгу про наши приключения, и она получит Пулитцеровскую премию. А потом по ней снимут фильм, саундтрек к которому напишет Carpenter Brut. В выжженных пустошах Калифорнии…
— Раскатал губу! Давай сначала дело сделаем.
Высаживаться решили у “Барбекью Хикори Хэнка” — единственной открытой забегаловки на несколько миль вокруг. Это казалось более логичным, чем ехать прямо до входной двери предполагаемых преступников, и потом шариться вокруг их дома, заглядывая в окна. Мы бы сели в кафешке как обычные посетители, отзвонились копам, и навернули пару кругов по кварталу, чтобы разведать обстановку.
По прибытии на место нас ждало разочарование, первое из многих.
Дела у Хэнка, видимо, шли не очень, никакой забегаловки в том месте не существовало. И, судя по всему, уже довольно давно. Почему информация на Гугл-картах до сих пор не обновилась — непонятно, ведь по странной иронии штаб-квартира самих Google находилась буквально в соседнем городе, Сан-Франциско.
Видимо, этот район и правда был забыт всеми и навсегда.
Вместо приятных деревянных столов с зонтиками от солнца нас встретила груда строительного мусора, обнесённая бетонным забором и заваренными наглухо стальными воротами. От забора до края оживлённого шоссе было едва ли 4 метра, и на этом узком клочке земли мы неловко переминались с ноги на ногу, решая, что делать дальше.
— Охуенное начало, парни, так держать!
— Звонить копам, видимо, а что ещё остаётся.
— День добрый, я уже звонил вам раньше по поводу ограбления трейлера у отеля DoubleTree. Да, музыканты, всё правильно. Мы установили возможное местоположение украденного с помощью гео-треккера. Сейчас находимся у кафе “Барбекью Хикори Хэнка”, точнее того, что от него осталось. Нам нужна поддержка, можете, пожалуйста, прислать патрульную машину? Супер, спасибо! Сколько примерно ждать? Ага, понял. Спасибо, ожидаем!
— Сказали, что сейчас мы третьи в очереди, как патруль закончит с первыми двумя вызовами, то приедет сюда. Через сколько именно это будет — не уточнили.
Время медленно переползло за полдень. Вертикальное злое солнце нещадно жарило троих борцов за справедливость — спрятаться в тени на маленьком пятачке земли было особо негде. Температура воздуха приблизилась к +34 С°. Приятный денек без единого облачка превратился в пекло.
Спину нам буравил пустой взгляд — на заборе красовался намалёванный баллончиком поросёнок-ковбой, весело готовящий к казни курицу, свинью и корову. Единственное доказательство когда-то происходившей тут мясной барбекью-вечеринки.
— Мда уж, ну и рисунок! — мрачно отметил Колин, который был вегетарианцем.
Мы немного прошлись по району, но делать там было нечего. Нам не хотелось маячить на улице возле чужих домов и лишний раз привлекать к себе внимание. Вернувшись обратно к граффити с поросёнком, мы зачем-то начали фотографировать все машины, выезжавшие с улицы, где стоял тот самый таинственный дом. Видимо, для успокоения совести и имитации бурной деятельности. Или просто от скуки.
— Может, они про нас забыли? Наберёшь им ещё раз, Колин?
— Конечно, сейчас. Алло, здравствуйте! Да, я звонил вам недавно по поводу трейлера. Есть какие-то новости? Вторые в очереди, окей, понял. Хорошо, очень ждём!
— А я сейчас обоссусь. Было бы смешно, если пока мы ждём одних копов, меня заберут другие за то, что я ссу на этот мудацкий забор.
— Какая же это дыра, честное слово. Тут по карте рядом нет ни заправок, ни кафешек, — сокрушался Джеймс, — но в 20 минутах пешком вижу зоомагазин! Наверняка у них и туалет есть? Сейчас наберу…
— Алло, это зоомагазин? Здравствуйте! Хотел спросить, у вас, случаем, нельзя купить воду и какой-нибудь еды? Еды для людей, не для животных, — уточняет Джеймс, пока мы с Колином угораем с этой маленькой детали. — Ага, спасибо, скоро буду!
— Ладно, парни, я пошёл на разведку. Если приедет полиция — звоните, я прибегу обратно!
Через 40 минут Джеймс вернулся, и представил нашему вниманию две упаковки вяленого мяса и три бутылки воды. Для Колина, который мясо не ест, он купил шоколадку. Больше в магазине никакой еды (для людей) не было.
Мы расплавились на солнце до состояния невменяемых овощей. Отойти от назначенного места встречи куда-нибудь в тень было нельзя — если бы мы проворонили подъехавшую полицейскую тачку, всё пришлось бы начинать сначала. Да и самой тени, на сколько хватало глаз, видно не было. Я на полном серьёзе боялся, что получу тепловой удар.
Пыльные, грязные, пропотевшие насквозь, с обгоревшими ушами, мы прыгали и махали руками изредка проезжающим полицейским машинам. Но, видимо, это были какие-то другие полицейские, которые нам не полагались.
Колин успел сходить в зоомагазин и вернуться с очередной порцией шоколадок. Он доложил, что туровой автобус с остальной группой уже уехал от отеля на саундчек.
У нас стали разряжаться телефоны. На жаре батарейка улетала только так, и мы убрали их подальше. Все темы уже были обсуждены, и теперь мы просто молча смотрели в землю.
— Если копы не приедут в течение получаса, то давайте откажемся от этой затеи, пошло оно всё нахуй! Сколько можно ждать, это не по-человечески!
И вот, спустя почти 4 часа ожидания под палящим солнцем, когда мы уже почти отчаялись, рядом остановилась машина с мигалкой.
Надпись на борту гласила: “Шериф округа Сакраменто”.
Из машины вылезли двое белых молодых парней в полном обвесе — форма, бронежилет, рация и целый пояс всякой всячины — перцовый балончик, тейзер, наручники, запасная амуниция. На бедре у каждого висел боевой пистолет. Мне, не привыкшему к американским реалиям, сразу как-то стало не по себе.
— Молодые люди, здравствуйте, чем можем вам помочь?
Джеймс, уже изрядно поплывший на жаре, начал объяснять ситуацию с самого начала. Мол, украли аппаратуру, внутри лежал AirTag, и сейчас он указывает на дом вот по такому адресу и уже несколько часов никуда не двигается.
Полицейские переписали адрес, наши номера телефонов, и сказали примерно следующее:
— Ребят, врать не будем — в этих краях истории вроде вашей случаются несколько раз в день. Максимум, что мы можем сделать, это съездить к тому дому и провести Knock&Talk. Без ордера зайти внутрь мы не сможем, и хозяева, особенно если они действительно что-то у вас украли — об этом прекрасно знают. Мы поедем вперёд, попробуем поговорить с ними, и сами вас позовём, когда это будет безопасно.
Я спросил: — Парни, а что такое “Knock&Talk”?
— Это когда копы стучатся в дверь и проводят ни к чему не обязывающую беседу.
— Добро пожаловать в Америку, Алекс! — смеется Джеймс, — со всеми нашими современными технологиями мы можем отпозиционировать конкретный дом по спутнику, но полиция зайти внутрь никогда не сможет. Только если, конечно, в них сразу не начнут стрелять, ха-ха!
— Мне стыдно это признавать, но я вынужден отметить, что нам повезло, что мы все трое — белые. Иначе бы они вообще вряд ли стали нам помогать, — добавил Колин, — This is America!
— По ходу они не туда свернули, кстати! Во, уже мне звонят! Пойдёмте-ка им навстречу!
Полицейские и правда уехали куда-то не туда, но мы быстро нашлись и ткнули им пальцем на конкретный дом.
— Молодые люди, когда мы пойдём стучать в эту дверь, спрячьтесь, пожалуйста, за нашей машиной.
— Конечно, нет проблем, офицер! А зачем, если не секрет?
— На случай входящего огня изнутри дома.
“Охуеть”, — только и пронеслось у меня в голове, — “значит, все эти приколы и шутки про стрельбу — на самом деле никакие не приколы? Во что ты, блять, опять впутался, Саша?!”. Одно дело, когда так шутит друг-басист, и совсем другое — вооружённый шериф при исполнении.
Но отступать было некуда. Я твёрдо решил, что во что бы то ни стало буду снимать происходящее. Но при этом не забывать, что наша цель — вытащить украденное оборудование, а не снять документалку для Netflix. Чтобы никого не разозлить телефоном, я снимал только объекты и не снимал людей. Ни полицейских, ни хозяев дома.
Сам дом особо ничем не выделялся — жилое одноэтажное строение неопределённого серого цвета с участком земли вокруг. Навскидку я бы сказал, что там можно разместить 2-3 семьи. Но в Америке народ любит простор, так что тут не угадаешь.
На подъезде к дому стояла белая машина, довольно новая, family size. Кажется, такие принято называть “универсал”. Ещё несколько машин, уже значительно постарше, были припаркованы тут и там по всему участку. На всякий случай я сразу отфоткал их номера, в надежде получить видео с камер и узнать, не посещала ли одна из них отель DoubleTree в ту злополучную ночь.
Между машинами носился десяток овец и громко блеял. Атмосфера психоделическая — примерно как в дурдоме.
— Парни, вы не поверите, — тихо произнёс Джеймс, — мой телефон подключился напрямую к AirTag. Мы в радиусе действия. Есть соединение! Я могу активировать звуковой сигнал в любой момент…
Копы позвонили в дверь. Почти сразу открыла молодая девушка. Полицейские объяснили ей ситуацию: артисты, пропало оборудование, гео-треккер указывает на ваш адрес. Таким новостям она очень удивилась — ни про какое оборудование она не слышала. Или говорила, что не слышала.
Из глубины дома вышел маленький мальчик и обнял её за ногу.
И тут я поймал себя на мысли, в какую странную психологическую игру мы играем. Как вообще может выглядеть вор? Человек, что ночью обносит машины и срезает замки? Он явно не носит целый день маску или балаклаву, а из кармана его домашних штанов не торчит циркулярная пила.
Если промышлять кражами, то рано или поздно к тебе домой постучится полиция. Такой человек точно знает, что внутрь дома зайти нельзя по закону, и копы, сколько бы их не приехало, без ордера ничего сделать не смогут. А ордера не может быть без доказательств, которых тоже нет. Да, у нас есть прямое соединение с геодатчиком, ну и что с того? Самая логичная тактика — просто врать. И профессиональный вор, скорее всего, в этом деле поднаторел.
Я смотрел на девушку и понимал, что у нас нет абсолютно никакой возможности установить, врёт она, или нет. Выглядит ли она как вор? Конечно нет. Но как вообще выглядят воры?
Тактикой полицейских было задавать наводящие вопросы, не обвиняя никого напрямую. Как будто деяние мог совершить кто-то другой. Например: владеете вы этим домом, или снимаете? Если снимаете, то живёт ли в нём ещё кто-то, помимо вас? У кого ещё есть ключи? Все ли машины на участке принадлежат вам? Приезжали ли к дому ночью другие, незнакомые машины? Имеете ли кто-то ещё доступ в подсобные помещения? И всё в таком духе.
— Мэм, вы не возражаете, если мы пройдёмся по участку и попробуем найти гео-треккер?
— Конечно, нет проблем. Только, пожалуйста, не долго.
Офицер поманил рукой Джеймса, и они отправились в обход вокруг дома, осторожно переступая через овечьи какашки и вонючую ветошь. Им даже открыли стоящую на въезде машину, но ничего, кроме детского кресла, игрушек и обёрток от конфет, в ней не было. Джеймс водил телефоном из стороны в сторону, и парочка скрылась за домом.
— Я потерял сигнал… Только что был, а потом взял и исчез. По карте Airtag был в 2 метрах от меня, но сигнала не было. Вообще не понимаю, что за хрень!
Полицейские поблагодарили хозяев дома за уделённое им время, и вышли обратно на улицу.
— На этом наши полномочия всё, — резюмировал первый офицер, — мы сделали всё, что могли.
— Если б был сильный сигнал, может, мы бы ещё попробовали уговорить их пустить нас внутрь, — добавил второй, — но в итоге тот вообще пропал, и тут уже ничего не поделаешь. Мы поехали дальше, удачи, парни!
Теперь уже мы сами поблагодарили полицейских за их время и помахали вслед удаляющейся машине. Они сделали всё, что было можно в этой ситуации, да и нормальных доказательств у нас не было. Вот только приехали бы они пораньше…
Мне подумалось, что преступники могли открыть кейс, увидеть AirTag и просто на ходу выкинуть его в окно, проезжая по этой улице куда-то дальше. Поэтому сигнал был, а кейса не было. Я излазал все канавы вокруг дома и даже залез в мусорный бак, но ничего не нашёл.
Нам позвонили коллеги с площадки:
— Парни, ну где вы? Мы построили и отчекали всё, что могли, но без вас мы не можем закончить. Как минимум, нужен басист!
Сгоревшие, грязные, злые и уставшие, мы сидели втроём на раскалённом асфальте, схватившись за голову.
У нас почти сели телефоны — Колин потратил батарейку на звонки, Джеймс — на поиски датчика, а я держал свой в запасе, чтобы вызвать обратный убер. И вот пришло время его вызывать.
Все 5+ часов этого ада были напрасны. Нужно было забить на всё, ехать обратно на саундчек ни с чем, и заодно извиниться перед всеми за опоздание.
Но тут у меня в мозгу, как в каком-то диснеевском мультике, зажглась лампочка.
— Ты сказал, что когда мы стояли у ограды этого дома, у тебя был слабый сигнал, так?
— Но когда ты был на территории, и зашёл за дом, то сигнал пропал?
— А не значит ли это, что если ты шёл к дому, и сигнал становился слабее, то нам нужно было идти в противоположном направлении, ОТ ДОМА?
В воздухе повисла очередная пауза. Смысл сказанных мною слов постепенно проникал в расплавленные мозги ребят и мои собственные.
Медленно, как в кино, мы повернули головы в противоположную сторону и уставились на дом через дорогу, в каких-то двадцати метрах от нас.
Там, прямо на лужайке перед крыльцом, ни от кого не прячась, и ничего не стесняясь, стоял украденный у нас кейс.
Удивительно, что усталость, злоба и адреналин способны сделать с человеческими мозгами.
Около 40 минут мы провели с полицейскими у первого дома, на который ошибочно указывала гео-метка в телефоне Джеймса. Всё наше внимание превратилось в узкий луч, что ползал по их внутреннему двору, как Око Саурона, пытаясь найти хоть какие-то следы украденного. Мы настолько верили, что наше оборудование именно там, что прислушаться к здравому смыслу, или хотя бы просто обернуться, никому не пришло в голову.
Всё это время кейс просто стоял за нашими спинами.
— Первому игроку приготовиться! — заорал Колин и, пригнувшись, побежал. Он схватил кейс и рванул с ним обратно к дороге, спрятавшись за случайную припаркованную рядом машину. Уроки от шерифа про “возможный входящий огонь изнутри здания” не прошли даром.
— Какой пиздец, блять, как можно было так обосраться, пацаны?! — наперебой сетовали мы все вместе.
— Алекс, почему ты раньше этого не сказал?!
— Эээм… Возможно потому, что у меня больше не осталось мозгов, КАК И У ТЕБЯ?!
— Справедливо, извини пожалуйста…
— Давай, открывай это говно! А то больно он лёгкий!
Колин отщёлкнул застёжки и открыл кейс. Внутри было пусто. Ну, не совсем…
Инструментов Джеймса внутри точно не было. Но там была рулетка и какая-то странная коробка, покрытая арабской вязью. Не наша. Тоже пустая. Может, там хранились какие-то духи. А может, и религиозные книги. Делу это не особо помогало, но однозначно добавляло психоделичности происходящему. Найти коробку из под Корана в украденном кейсе в Калифорнии, вот так история!
— Вау, все наклейки содрали! Да как чисто! — заметил Джеймс.
Его кейс, как это часто водится у людей из креативных индустрий, раньше был облеплен стикерами в несколько слоёв, за все годы туров и других разнообразных проектов. Сейчас это был просто чёрный чемодан, со следами шпателя и остатками клея на всех поверхностях. Только в паре “сложных” мест наклейки остались, и только так мы смогли понять, что это именно наш кейс, а не чей-то ещё.
Одно из колёсиков оказалось сломано и вывернуто под неестественным углом. Это была модель компании Nanuk, производящей в буквальном смысле неубиваемые кейсы. Мы очень удивились такому урону, но это косвенно подтвердило нашу первую теорию о том, что воры кидали кейсы через забор на соседнюю парковку.
AirTag должен был лежать в мешочке с отвёртками, но мешочка внутри не было.
— Джеймс, а открой-ка карту ещё раз, — попросил я.
Он достал телефон и открыл Find My Device. Значок AirTag, спустя пару секунд обновился и перескочил с первого дома на второй. На телефоне появился сигнал прямого подключения — треккер снова был в зоне досягаемости.
Если кейс был у нас в руках, AirTag’а в нём не было, а сигнал подключения был, это означало только одно. Наши инструменты прямо сейчас находятся внутри второго дома. На этот раз — 100%.
Вот только копов с нами уже не было, и мы остались втроём, один на один с воображаемым противником.
Колин набрал номер, с которого ему звонил офицер, когда копы сначала уехали не туда. Но телефонная система была так настроена, что звонок автоматически ушёл обратно в диспетчерскую:
— Алло, здравствуйте, мы только что были с вашими сотрудниками по такому-то адресу, они уехали 15 минут назад. Мы нашли часть украденного оборудования и точно установили дом, в котором находится остальное. Вы можете попросить их вернуться? Хорошо, понял, на связи.
— Они поставили нас в конец очереди, — уныло сообщил он, — мы пятые в списке. Всё это займёт ещё часа четыре минимум.
Нужно было решать, что делать. Идти штурмовать дом без поддержки полицейских никому не хотелось.
Мы вернулись к первому дому и снова позвонили в звонок. Дверь открыла та же девушка, и её сестра, обе были крайне недовольны увидеть те же лица, на которые они только что потратили час своего времени.
— Девушки, простите ещё раз за беспокойство! Мы всё-таки нашли наше оборудование возле вон того дома, но часть до сих пор остаётся внутри, — Колин применил все свои навыки дипломатии и не стеснялся раздавать комплименты, — раз вы соседи, живёте через дорогу, можете что-то про них рассказать?
Девушки вздыхают и рассказывают нам историю.
Именно ту, которую никто из нас в тот момент не хотел бы услышать:
— Мы живём здесь уже около двух лет, но жильцов того дома не видели ни разу. Днём из оттуда никто не выходит, никогда. Но зато мы очень хорошо их слышали. Несколько раз в неделю у них ночью происходит какая-то вечеринка или встреча. Приезжают и паркуются непонятные машины без номеров, и до утра дубасит музыка. Иногда они гоняют на машинах по району и орут во всю глотку. У нас здесь маленькие дети, мы в это время даже в окна не выглядываем, не то что выходим на улицу. Нехорошо это всё.
— А вчера ночью музыка тоже дубасила?
— Ещё как! Вы, ребята, конечно, можете попробовать пойти и постучаться, но я уверяю — днём вам никто не откроет. Удачи!
Мы поблагодарили их за информацию и вернулись на дорогу обдумывать услышанное. А “услышанное”, на самом-то деле, означало только одно.
Второй дом тоже особо ничем не выделялся. Светло-серые стены, покатая крыша, и белые оконные рамы — не будь мы в Калифорнии, он вполне сошёл бы за базовый скандинавский дизайн.
Напротив входной двери был припаркован джип, с пробитым передним колесом, весь в пыли и разводах от дождя — уже явно не на ходу. Рядом — седан со скрученными номерами, на котором, видимо, и перемещались хозяева.
Отдельного внимания заслуживала территория вокруг. Ещё на Google Maps мы увидели огромный участок, относившийся ко второму дому, по размеру превосходящий любой соседний в несколько раз. Скорее всего, раньше это было пастбище для мелкого домашнего скота.
Если отмотать историю фотографий из Street View на много лет назад, можно увидеть зелёный луг, и даже пожилого мужчину, стригущего газонокосилкой лужайку. Ничего этого не осталось и в помине.
Сейчас то зелёное поле превратилось в чёрное пепелище. Огромный обугленный квадрат. Не могу сказать, был ли это умышленный поджог, или по неосторожности, но пламя было настолько сильным, что обожгло даже деревянные столбы по периметру.
На чёрном фоне тут и там были видны следы шин — видимо, хозяева дома или их гости теперь гоняли наперегонки и нарезали круги по этой выжженной земле, как по гоночному треку.
Такой видок, в совокупности с рассказом девушек из первого дома, наталкивал нас на крайне стрёмные мысли. Сказать, что мы были на нервах — ничего не сказать.
Мы не знали, сколько людей находится внутри. Трезвые они, или всё ещё под кайфом. И, самое главное, мы не знали, вооружены они или нет.
Ждать возвращения копов было бесполезно, и ситуация превратилась в классическое “мы или они”.
Колин начал убеждать нас с Джеймсом, что мы преувеличиваем, и всё может быть гораздо прозаичнее:
— Вы применяете логику обычного человека к логике наркомана. Там может не быть никакого плана, только ломка и желание достать дозу. У них и обычных кухонных ножей-то дома может уже не остаться, чего уж говорить об огнестрельном оружии!
— Бля, чувак, — парировал я, — может ну нахуй это оборудование?! Хватит на сегодня приключений! Не хотелось бы закончить день в больнице, или в морге! Если любой из нас пострадает — тур на этом закончится!
— Я согласен с Алексом, — добавил Джеймс, — не стоит оно того. Очевидно, что за той дверью нас не встретит ничего, кроме очередного пиздореза!
— Не для того я шесть часов какой-то хуйнёй занимался и плавился тут с вами, чтобы просто так уехать! Я пойду стучаться! Это будет на моей совести, окей? Было приятно работать с вами, парни, хоть и не долго. Алекс — если со мной что-то случится, ты будешь тур-менеджером вместо меня!
Мы с Джеймсом остались у дороги, чтобы владельцы дома не испугались, увидев в дверном глазе сразу трёх злых парней. Нам было важно, чтобы они как минимум открыли дверь и начали разговор. Плюс, мы высматривали копов, на случай, если вдруг, ни с того ни с сего, они решат быстро к нам вернуться.
— Ну, погнали! — уверенной походкой Колин двинулся в сторону входной двери и постучал. А я — сфотографировал его, со странной мыслью о том, что это может быть последняя его фотография.
Никто не открыл. Колин постучался ещё раз. И ещё.
Где-то за домом скрипнула и открылась боковая дверь.
Из неё выбежала огромная собака, которая доходила Колину до пояса.
Она встала как вкопанная и уставилась на незваного гостя.
“Всё, нам пизда”, — только и пронеслось у меня в голове.
Во всех фильмах, где злодеи натравливали собак на главного героя, тот как-то ловко их раскидывал, или метко стрелял, но самих животных при этом крупным планом никогда не показывали. Видимо, из-за этических соображений. А потом в титрах писали: “при съёмках данного фильма ни одно животное не пострадало”.
Но что делать с настоящей? Куда ей бить? В горло, в пузо, по глазам? Пинать её ногами, или что?
Собака смотрит на Колина, а Колин — на собаку. Здоровенная, сволочь! Я смотрю на них со стороны, сжимая в кармане нож. Кровь стучит в висках, и в любой момент я готов броситься вперёд — резать несчастное животное. Как бы мне не было неприятно, в этой ситуации в десяти случаях из десяти я выбираю нашего тур-менеджера.
Собака начинает вилять хвостом, подбегает к Колину и лижет ему руки.
— Хороший пёсик, — дружелюбно приговаривает Колин, почесывая псу за ухом. Хотя я вижу, что его самого всё ещё трясёт. Рука в карман у него тоже была засунута не просто так.
По бокам у собаки — нечесаная шерсть, свисающая грязными клоками. На груди — шрамы и несколько свежих порезов, которые успели загноиться. На морде — язвы. Слезящиеся глаза. Ей явно никто не занимался. Мне стало очень жаль псину, хотя 30 секунд назад я готов был вспороть ей брюхо собственным ножом.
Через пару минут из-за угла дома показалась хозяйка:
— Кто вы такие, чего вам надо?
Колин, в очередной раз показав себя замечательным дипломатом, начал вежливо объяснять нашу ситуацию. Так же, как и полицейские до этого, он задавал наводящие вопросы и не обвинял напрямую. Хотя на этот раз вина была очевидна.
— Ничего не слышала ни про какое оборудование, — буркнула хозяйка, — никакие чемоданы нам ночью не привозили.
Ооооокей. Значит, она решила врать.
— А что можете сказать по поводу черного пластикового чемодана, который стоял у вас на лужайке? — Колин подал мне знак, и я поднял кейс Джеймса над головой.
— Мало ли что стоит у меня на лужайке? Его мог оставить кто угодно! — продолжала врать она.
— Послушайте, — Колин решил перейти к тяжёлой артиллерии, — мы понимаем, что вы сами можете быть не в курсе всех дел, но в наших вещах лежит геодатчик, и прямо сейчас он находится внутри вашего дома.
На такой аргумент ответить ей было нечего.
— Вы не возражаете, если мы с коллегами зайдём внутрь и посмотрим? Нам не нужны проблемы, не нужна полиция — только забрать свои вещи, вот и всё.
Хозяйка замешкалась: — Мне нужно обсудить это с мужем… Подождите, сейчас я вернусь…
Ооооокей, значит внутри находится как минимум ещё один человек. Мужчина.
Довольно быстро она вернулась обратно и разрешила зайти в дом. Вот так новости! Этого мы ожидали меньше всего.
Колин махнул рукой нам с Джеймсом, мы подошли и вежливо поздоровались.
Возраст хозяйки определить было невозможно. Она выглядела одновременно на 25 и на 50. Очень худая, в нестиранной грязной майке. Кожа на руках и на лице была какого-то странного землистого цвета и не менее странной фактуры — не сморщенная, но и не гладкая, я даже не могу описать, какая именно. Тут и там на коже были пятна непонятного цвета. Не было понятно, грязь это, загар, гематомы, или что-то ещё. Жёлтые зубы, жёлтые глазные яблоки и немытые сальные волосы, забранные в пучок. Она избегала зрительного контакта, постоянно чесала руки, очень странно двигалась и разговаривала.
В турах по Америке я немало насмотрелся на бездомных наркоманов, живущих в палатках под мостами и в парках. Но никогда до этого не оказывался лицом к лицу. После этого я долго думал про какой-нибудь референс в современной культуре, пока не пересмотрел недавно сериал “Во все тяжкие”. Во втором сезоне была серия, когда Джесси оказался в доме у семьи торчков с маленьким ребёнком, после чего жена во время ломки раздавила голову мужу банкоматом, который тот пытался вскрыть. Если вы помните, как выглядела жена — это на 80% тот самый вайб.
Мы зашли в дом. Мужа в гостиной не оказалось, и хозяйка постоянно уходила куда-то во внутренние комнаты, чтобы с ним “советоваться”. В итоге мы его так и не увидели. Может, оно и к лучшему.
На всякий случай каждый из нас снова сжимал в кармане нож, готовый в любой момент пустить его в дело.
Сам дом выглядел именно так, как и должен выглядеть любой уважающий себя наркопритон.
Грязная засаленная мебель, груды каких-то непонятных вещей, пакетов и свёртков, валяющихся тут и там. Мусор, разбросанный по полу, гора немытой посуды и, конечно, весьма специфический запах. Не хочу показаться снобом — если бы кто-то зашёл ко мне домой без предупреждения, у меня, скорее всего, тоже было бы не убрано. Но я точно могу сказать, что обычные гостиные обычных людей так не выглядят.
Сразу при входе нас встретил ещё один кейс из под оборудования. Мы было обрадовались, что нашли кейс Дастина, но это был какой-то другой кейс какой-то другой несчастной музыкальной группы.
Джеймс достал телефон, подключился к треккеру и нажал на кнопку звукового сигнала. Где-то в углу между диванов зазвонил рюкзак.
Мы вытащили его на улицу и стали раскладывать содержимое на лужайке. В том числе и тот самый мешочек с отвёртками, внутри которого лежал спасительный AirTag. И именно в этот момент, как по мановению волшебной палочки, у Джеймса окончательно разрядился телефон.
— Тут только половина моих инструментов, — определил он на глаз — давайте искать дальше, раз уж начали!
— Мэм, а вы не расскажете, откуда у вас появилось наше оборудование, если вы так уверяли, что у вас его нет? И зачем было сдирать все стикеры?
Хозяйка замешкалась: — Этот чемодан купил мой муж вчера ночью на парковке 7-Eleven за пятьдесят долларов! Он уже такой и был!
Всё это выглядело очень мутно. С одной стороны, у нас не было прямых доказательств, что именно они вскрывали наш трейлер. Может, действительно перекупили кейс у воров. Но с другой — зачем было избавляться от него и перекладывать краденое в рандомный рюкзак? Понятно, что эти торчки врут от первого до последнего слова, но никакого рычага давления на них у нас не было, как и душевных сил разбираться со всеми этим.
Мы ещё раз прошлись по дому, и даже попросили открыть небольшой сарай во дворе, но ни кейса Дастина, ни второй половины инструментов Джеймса, там не оказалось. Нужно было заканчивать, принять ситуацию, как она есть и быстрее возвращаться на площадку, заниматься своей основной работой.
Получается, мы нашли половину содержимого одного кейса, то есть 25% украденного.
Покривив душой, Колин поблагодарил хозяйку за “помощь”, и напоследок оставил свой номера телефона, добавив, что если она что-то “вспомнит”, то мы будем рады вернуть оставшуюся часть за вознаграждение. Это была хорошая мысль, так как истиной стоимости оборудования они не знали. И не хотели знать — лишь бы хватило на очередную дозу. Условные сто долларов решили бы вопрос.
— Рюкзак, кстати, отдайте обратно, — вспомнила женщина, — он мне ещё понадобится.
Я вызвал убер и мы поехали обратно на площадку.
Водитель из вежливости поинтересовался:
— Парни, а что вы делали в этом районе?
Колин вкратце пересказал события последних восьми часов.
— Вы что, совсем ебанутые, что ли? Вас же могли нахуй там убить, и там же закопать — удивился водитель, — к таким лучше вообще не приближаться! Я живу в Сакраменто много лет, чего тут только с людьми не делают!
— Видимо, не сегодня, — сил на разговоры у нас больше не осталось.
В течение последующих недель Джеймс, Колин и я не раз обсуждали произошедшее.
Мы поняли, почему AirTag первоначально показывал не на тот дом. Я с удивлением обнаружил, что всё это время некорректно называл его “гео-датчиком” или “гео-треккером”. К геолокации эти маленькие друзья не имели никакого отношения.
Подобный датчик распространяет вокруг себя слабый Bluetooth-сигнал, который ловят айфоны поблизости, и анонимно отправляют эти данные в Apple, а владелец датчика потом эти данные принимает и может увидеть на карте, где находится его AirTag. Это известный факт, прописанный в спецификации на их официальном сайте. Но проблема в том, что это не совсем правда.
Данные, что получает владелец датчика, содержат GPS-координаты не самого датчика, а “увидевшего” его айфона.
Грубо говоря, в первом доме жили две молодые девушки, владевшие айфонами. Во втором жили торчки без телефонов. Айфоны внутри первого дома ловили сигнал AirTag из второго дома, и отправляли собственные GPS-координаты в Apple. Поэтому и треккер тоже отображался как бы “внутри” первого дома.
На следующий же день мы купили новые замки на трейлер. Выделываться с материалом самого замка смысла не имело — будь он хоть из криптонита, пока он висит на алюминиевой дужке, резать будут именно её. Поэтому взяли просто другой тип — монолитный кругляш, закрывающий весь механизм целиком. Весили такие замки по 2кг каждый, и в случае его им всегда можно было дать по башке, чтобы мы, безусловно, тоже приняли во внимание при обсуждении подходящей модели.
Купили мешок эйртэгов и распихали их, куда только можно. Больше всех ржал Дастин, кейс которого в момент кражи своего маячка внутри не имел, и потому растворился в бескрайних пустошах метамфетаминовой Калифорнии. “Лучше поздно, чем никогда”, — резюмировал он, засовывая один в карман рюкзака.
Джеймс довольно быстро вернулся в рабочий режим и отрывался на сцене, как ни в чём не бывало. Он долго сетовал, что лучше бы у него украли бас-гитару. Мол, это всего один предмет, и можно быстро купить такую же. А в его кейсе было несколько десятков разных наборов и маленьких девайсов, собрать которые обратно теперь займёт несколько месяцев.
Колин дождался отчёта от полиции, заполнил форму на всё пропавшее оборудование и отправил её в страховую. Уже через пару недель сумму возместили целиком. А если учесть, что 25% инструментов нам всё-таки удалось вернуть, мы сочли дополнительные деньги бонусом за полученный моральный ущерб.
Ну а что касается меня — я испытывал смешанные чувства.
Во-первых, я очень рад, что мы все остались живы и ни у кого не прибавилось в теле дополнительных дырок. Как бы ни было драйвово и угарно в моменте, объективно мы действительно могли попасть в замес с необратимыми последствиями для здоровья. То, что у нас в итоге всё прошло довольно спокойно, совершенно не означает, что абсолютно такая же ситуация будет иметь такой же исход для кого-то ещё.
Во-вторых, странным образом, уже постфактум, я рад, что эта история вообще случилась. Мой самый страшный кошмар — попасть в подобную ситуацию в начале тура и разруливать её одному. Но в момент, когда всё произошло, тур-менеджером оказался не я. Но я всё время находился рядом и теперь знаю, что нужно делать, и чего делать точно НЕ нужно. Можно сказать — списал экзамен у Колина.
В-третьих, я увидел и почувствовал такую Америку, с которой никогда не рассчитывал столкнуться. Одно дело, когда белозубый ютуб-блогер рассказывает тебе с экрана телефона про проблемы с наркотиками в Сан-Франциско. И совсем другое — когда ты сам шаришься по выжженному пустырю без бронежилета, воды и поддержки с воздуха в поисках украденных отвёрток. И заходишь домой к тем, у кого последние зубы скоро вывалятся сами собой.
Раньше я относился к наркозависимым с пренебрежением, даже презрением. Но после просмотра многих десятков интервью на канале Soft White Underbelly, и такого “личного знакомства” перспектива сильно поменялась. Многие из этих людей родились в таком аду, что уже с малых лет у них не оставалось ни малейшей возможности когда-либо из него вырваться. Это подтолкнуло меня больше ценить ту среду, в которой вырос я сам, а к тем, кому повезло меньше, относиться с сочувствием.
Понятно, что если у нас украли вещи, то ситуация всё равно превратится в “мы или они”. Но людьми второго сорта я их больше не считаю.
В течение 8 часов эта история таскала нашу троицу туда-сюда по эмоциональным американским горкам. Из пика адреналина — в глубины отчаяния, а потом обратно, снова и снова. Но я всё равно ждал, что случится последний, заключительный поворот — мы-таки получим видео с камер наблюдения отеля.
Согласитесь, психоделично было бы наблюдать на мониторе, как воры срезают с трейлера замок, зная, что всего в нескольких пикселях от них ты сам спишь спокойным сном. У нас была рабочая теория о том, как именно всё произошло, как кейсы кидали через забор и так далее. Но на видео всё могло быть совершенно иначе, и эта теория могла бы разбиться вдребезги, а этот текст — увеличиться ещё страниц на двадцать.
Но, увы, этого не произошло. Мы много раз отправляли официальные запросы в отель, но все они терялись в бесконечных коридорах менеджмента и корпоративных лестницах согласований.
Когда с момента ограбления прошло 6 месяцев, я принял тот факт, что видео мы никогда не получим. И решил опубликовать историю так, как она есть.
(пост написан с разрешения всей туровой группы. диалоги отражают общую суть, и не переданы слово в слово)
Поддержать канал через Telegram: в евро или рублях.
Поддержать через Teletype — синяя кнопка внизу.
Подписаться: Telegram | Instagram
Большой подробный пост про тур-менеджмент:
Физическое и ментальное здоровье в туре: