Агроном

ДРУГ В ТЮРЬМЕ

2026-04-01T14:25:38.261Z

У меня много друзей. А значит, чисто статистически, рано или поздно один из них неминуемо должен был угодить за решётку. Главное, чтобы это был не я, лол.

Это история о том, как я посылал товарищу в тюрьму распечатанные мемы и всячески над ним глумился.

❖ ❖ ❖

Мы познакомились с Крисом 4 года назад в одном из концертных туров. Его случайным образом выбрала и приставила к нам транспортная компания, у которой мы арендовали минивэн.

Пять недель мы провели в дороге — он на водительском месте, а я — рядом на пассажирском, координируя маршруты, остановки и парковки. Мы делили хлеб, отельный номер, и плотно работали вместе каждый день.

Крис — профессиональный водитель. Много лет занимался туристическими трансферами, музыкальными турами, но в ковид они закончились, и он переключился на службу доставки. После пандемии, когда всё вернулось, продолжил возить артистов.

Мне понравилось с ним работать — никогда не опаздывает, в турах вообще не пьёт, не устаёт на длинных перегонах и может менять стиль вождения по первой просьбе. Профессионал, что тут ещё скажешь!

Я продолжил давать ему работу — мы откатали ещё 2 турa, cуммарно прожив вместе в отельных комнатах много месяцев. За это время мы всё друг про друга поняли и, можно сказать, стали друзьями.

Не теми друзьями, которым пишешь каждую неделю, а скорее такими, с которыми встречаешься после двухлетнего перерыва и просто продолжаешь последний состоявшийся диалог.

Дружелюбный, добрый, искренний, хороший чел.

Отличительная черта Криса заключалась в том, что её не было.

Когда годами работаешь с артистами, привыкаешь к самым странным особенностям характеров и чужих эго. Этот веган, этому надо подышать в тишине 10 минут, тому надо свечку определённого бренда в гримерку. У одного вспышки гнева, другой часами болтает ерунду, третий постоянно куда-то пропадает и его надо искать по ближайшему лесу с фонариком.

На фоне безумного зоопарка, который представляет из себя музыкальная индустрия, Крис был обычным. Жена, дети, квартира в ипотеку, работа. Если работать было не надо — он мог выпить пива и поговорить про политику. Эмоционально супер ровный чувак. Иногда чудил, но ничего из ряда вон выходящего, всё в пределах нормы.

Я ржал над ним, мол, “геймовер, чувак, ты выполнил все мужские ачивки — осталось только умереть”.

На что тот невозмутимо отвечал: “А мне другого и не хочется. Живу жизнь, далеко вперёд не загадываю. Пусть будь как будет!”

❖ ❖ ❖

Зимой прошлого года я собирался отправиться в свой первый тур на большом туровом автобусе.

Мы договорились, что по возвращении устроим с Крисом созвон, где я расскажу все детали. Он давно хотел сделать карьерный скачок и начать водить автобусы — денег там платили значительно больше, а быстро сдать на грузовую категорию прав для него проблемой не являлось.

Спустя неделю после возвращения, я отдохнул, пробухался и написал ему в Telegram, что готов созваниваться. Но ответа не получил.

Ну, вдруг занят, всякое бывает. Может, он сам сейчас в туре, душит где-нибудь по немецкому автобану…

Через пару недель написал ещё раз, уже в WhatsApp. И снова не получил ответа.

Причём оба сообщения остались висеть непрочитанными.

Я не придал этому особого значения — прочитает и ответит, как будет возможность. На моей стороне спешки не было, в конце концов этот созвон был больше нужен ему, а не мне.

А ещё через пару недель мне вдруг пришёл запрос на Фейсбуке с незнакомого аккаунта. Написала девушка: “Здравствуйте! Если вы пытались связаться с Крисом ****** по WhatsApp — в данный момент он недоступен, и неизвестно, когда в следующий раз выйдет на связь”.

Я слегка удивился таким новостям.

Открыл профиль — на фотографии девушка была с детьми, похожими на тех, с кем Крис созванивался из отеля, когда у нас в прошлых турах были выходные дни.

Так я понял, что мне написала Мария, его жена. Как она нашла мою страницу на Фейсбуке — не имею ни малейшего понятия.

Обычно такие сообщения означают, что человек либо погиб, либо лежит в коме.

Я ответил, представился, рассказал немного про себя и поинтересовался, всё ли в порядке с моим товарищем. На что Мария ответила:

— Крис находится под следствием в Словении.

❖ ❖ ❖

“Вау!” — подумал я.

Что могло такого с ним случиться, что бедолага загремел под следствие?

Работает он водителем… Может, сбил кого-то насмерть? Или поймали пьяным? Ничего такого за Крисом не водилось — если он на работе, то всё было чётко.

И тут я вспомнил одну историю, что он как-то рассказывал мне в долгом ночном перегоне. Все артисты в салоне уже храпели, а я сидел со спичками в глазах и отвлекал его беседами, помогая не заснуть за рулём.

Однажды ему позвонили с незнакомого номера и предложили работу водителем по ставке в 3 раза выше обычной. Криса нисколько это не смутило, и он, не долго думая, согласился.

По прибытии на место его ждала обычная семья восточной внешности — муж, жена и ребёнок. Их нужно было отвезти из пункта А в пункт Б. Вот только конкретный маршрут ему надиктовывали прямо по телефону — в объезд по лесам и каким-то стрёмным просёлочным дорогам.

— Братан, так это нелегальные мигранты, небось, — сказал я тогда.

— Да хрен его знает, — парировал Крис, — я проверил у них паспорта, граждане Турции это были. Им, вроде, виза в Евросоюз так и так не нужна.

— Так, может, паспорта были поддельные?

— Может быть… Братан, я же, блин, не пограничник, чтоб отделять мух от котлет. Паспорта у них были, ну я и поехал. Вопросов лишних не задавал, деньги получил, всё круто!

— Ну ты по-аккуратнее там, — предостерёг я его, — мало ли какая ответка прилетит…

— Да я всего пару раз брал такие заказы, больше мне не звонили.

На том мы тогда и закончили.

❖ ❖ ❖

Я долго ходил вокруг да около, не решаясь напрямую спросить у Марии, что же случилось. Не хотел лишний раз тревожить человека, который временно остался без мужа, без его дохода, и с детьми на руках.

Уверен, ей было чем заняться — адвокаты, поездки на судебные слушания, заново налаживать собственную жизнь и так далее.

Но в итоге она всё рассказала сама:

Крис перевозил двух нелегальных мигрантов через границу Хорватии и Словении. И в Словении его под белы ручки приняли местные менты. Конфисковали машину, забрали телефон, и до суда упрятали в СИЗО. Звонить он мог только семье пару раз в неделю по стационарной линии.

Статья, по которой он встрял, предусматривала от 3 до 10 лет лишения свободы. Так что отправиться был шанс далеко и надолго.

Но судья принял к сведению, что подсудимый ранее к ответственности не привлекался, а также имеет на попечении жену и малолетних детей.

В итоге ему дали 13 месяцев тюрьмы, с возможностью прошения об условно-досрочном освобождении после половины срока, и штраф 800€.

То есть, учитывая всю серьёзность своего первоначального положения, Крис выиграл билет в Диснейлэнд. Можно сказать, отделался лёгким испугом.

Я сидел и думал, как ко всему этому относиться.

Да, он совершил преступление. Но ведь никто не погиб и не пострадал.

Сочувствую ли я ему? Нисколько.

Если бы его судили по беспределу, или по политической статье в несправедливом суде (даже не знаю, суд какой именно страны привести тут в пример), то сочувствие могло быть уместно. Можно было бы написать ему что-нибудь в духе “держись, братишка, мы с тобой!”, или “если жизнь даёт лимоны, делай из них заточку!”.

Очевидно, что он сам на это пошёл, ради денег. Осознавая, что это может быть незаконно. Его поймали. Судили европейским судом и дали срок, причём достаточно мягкий. Он получил по заслугам, согласно своим деяниям.

Сочувствие здесь казалось мне неуместным, но товарища поддержать всё равно хотелось. Было бы странно навсегда прекращать общение только из-за факта уголовного дела, особенно по такому дурацкому поводу.

Поэтому я принял единственно возможное решение — угорать над идиотской ситуацией, в которую он угодил.

И сделал это максимально странным образом.

❖ ❖ ❖

— Куда можно отправить весточку, поддержать в беде старого друга?

Мария скинула почтовый адрес тюрьмы, и предупредила:

— Только имей ввиду, все письма перед выдачей будут вскрывать и читать охранники!

— Так даже лучше, — ухмыльнулся я и хитро потёр руки.

Это была уникальная возможность, ведь когда ещё человек, с которым я знаком лично, сядет в тюрьму. Такую УДАЧУ пропускать было никак нельзя!

Так что весь идиотский креатив, сортирный юмор и придурочные шутки из моего мозга всплыли на поверхность и закипели.

Письмо 1

Первое письмо я накидал на ходу перед отъездом в очередной тур, просто чтобы проверить, дойдёт ли оно или нет.

Перевести можно как: “Дорогой Крис, ну и дебил же ты!”

Оно дошло за неделю. Можно было продолжать.

Письмо 2

Над вторым письмом я посидел уже как следует. Пытался представить, как может выглядеть жизнь в словенской тюрьме и какой там вообще контекст. С чего мог бы угореть Крис и охранники, читающие его почту?

Отсутствие телефона!

Раз нет телефона, то нет интернета, нет Инстаграма, и нет мемасов. А без них никуда!

Я написал подруге с докторской степенью по мемологии: “Маша, у меня друг в тюрьме сидит, надо сделать подборку мемов. Но не для утончённых, а для ОБЫЧНЫХ людей”.

Маша сразу включилась: “У-ла-ла, щас всё будет!”

Она скинула мне несколько вариантов, какие-то я нашёл сам:

Распечатал их на принтере в местной библиотеке. Бабушка-библиотекарша как-то странно на меня посмотрела, но ничего не сказала. Наверное, понимала, что у меня есть причины…

Засунул в конверт и отправил:

Перевод:

Привет, Крис!

Пока ты в тюрьме (лол!), я предполагаю, что у тебя нет интернета, и после выхода на свободу ты будешь сильно отставать по... мемам.

Мне бы не хотелось, чтобы другие ребята над тобой смеялись. Поэтому, пожалуйста, возьми приложенные распечатки самых глупых трендов и внимательно их изучи.

Когда откинешься, сможешь смело посмотреть им в глаза и сказать: "А я, вообще-то, всё это время был в курсе!"

Письмо 3

Третье письмо было коллективным. Мы поехали в очередной тур с артистами, которых Крис уже возил до этого, и некоторые из ребят восприняли идею ВЕСТОЧКИ НА ЗОНУ с большим энтузиазмом.

Смешная деталь заключалась в том, что в тур-группе тогда было 7 беларусов и 1 русский (ваш покорный слуга), а Крис был единственным европейцем, и ругался, что ни черта нас не понимает.

Мы тогда много шутили про тюрьму, что, мол, рано или поздно мы все сядем. А сейчас глумились, что, вопреки судьбе и всем вероятностям, из всех нас в итоге сел почему-то именно Крис.

Письмо 4

Следующее письмо я отправил из Британии. Мы тогда ехали с друзьями путешествовать на машине по Шотландии, в дороге остановились заправиться и купить чего-нибудь поесть.

Оказалось, что это была та же сервисная станция , где за 3 года до этого мы с Крисом делали экстренную медицинскую остановку.

Тогда в перегоне из Манчестера перед нами, нарушая правила дорожного движения, выскочила легковая машина. Крис дал по тормозам, но один из музыкантов спал и не был пристёгнут. В итоге он со всей дури ударился башкой о спинку переднего кресла, и мы были вынуждены остановиться на той самой станции, чтобы пострадавшего осмотрел дежурный медик.

Преисполнившись ностальгии, я купил Крису word-play - игру по-типу сканвордов, где надо находить и вычёркивать слова. Чисто такое пенсионерское развлечение. Ну а что ещё делать в тюрьме, правда?

Прикол этого сканворда был в том, что его делали британцы для британцев. А значит больше половины слов не знал ни я, ни даже мои попутчики.

Там были какие-то дикие слова и совершенно идиотские темы вроде оттенков зелёного цвета и словаря налогового инспектора. Разгадывать такой ребус человеку не из Британии было бы скорее больно, чем приятно.

Именно поэтому я его и купил.

словарь налогового кодекса

футболисты из Уэльса

до сих пор не знаю, что это

Письмо 5

Заключительное письмо я отправил из США, за несколько недель до того, как Крису можно было подаваться на условно-досрочное освобождение.

Это был просто милый стикер. Но для Криса он мог быть довольно оскорбительным.

Шутку сложно перевести — она крутится вокруг устоявшегося в английском выражения "silly goose" (глупый гусь). Так называют человека, который нелепо косячит, ведет себя беззаботно, по-ребячески.

Прямой перевод: "Повёл себя чересчур глупо".

Самый близкий перевод по смыслу: "Переборщил!"

Неотправленные письма

Было у меня и несколько идей, которые я не смог или не успел нормально реализовать.

Первой была форма для оригами, собрав которую человек как бы получал инструмент для побега из тюрьмы. Я долго гуглил “оригами лопата”, “оригами напильник” и даже “оригами заточка”, но ничего вменяемого не нашёл. Чтобы выдумывать и верстать самому такую форму у меня не было ни скиллов, ни времени.

Мне эта шутка показалась смешной, потому что от неё могли охренеть охранники, и в итоге у Криса была бы небольшая бумажная лопата, с которой ничего по факту нельзя было сделать. Но концепт был, прямо скажем, сыроват, и я забил.

Вторая, пожалуй, моя любимая. Поскольку я знал адрес тюрьмы, то хотел найти её на гугл-картах. Как вы знаете, ко всем объектам на картах можно оставлять отзывы. Я собирался прочитать все отзывы людей на эту тюрьму, выбрать из них самый мёд, распечатать и отправить Крису.

Что-нибудь в духе “лучшие два года моей жизни, оценка 5 звёзд”. Или “как-то раз получил здесь ножом в пузо, не рекомендую! Оценка 1 звезда”.

Но оказалось, что комментарии к тюрьмам на гугл-картах отключены :(

Поэтому от идеи пришлось полностью отказаться.

❖ ❖ ❖

Пока я куражился и упражнялся в остроумии, выдумывая всё новый и новый идиотский креатив, мне не приходило ни одного ответа. Хотя обратный адрес моей лондонской квартиры был написан на каждом конверте.

После второго или третьего письма я всерьёз засомневался, хорошая ли это была затея…

Понимал ли Крис мою мысль о том, чтобы просто смеяться над идиотской ситуацией, в которую он попал? Или ему было вообще не до шуток? Или наоборот, он был очень на меня зол из-за подобного троллинга?

Ведь я не объяснил ему ход своих мыслей, а просто начал отправлять всякие глупости.

Иногда я писал Марии, спросить как идут дела, и она отвечала: “Крис получил твоё первое письмо, передаёт большое спасибо!”, “Крис получил второе письмо”, “третье”… Но сам заключённый на связь не выходил никак. Возможно, он вообще не рассказывал жене о содержимом.

— Алекс, он выйдет на свободу, возьмёт обратный адрес, подкараулит тебя у дома и зарежет, — шутили артисты, подписывая третье коллективное письмо.

После молчания в ответ и на третье письмо, их шутки у меня в голове перешли в разряд реальных вероятностей.

Но остановиться я уже не мог. Было страшно и смешно одновременно.

Спустя несколько недель после отправки последнего письма, вернувшись из очередного тура, я узнал, что Крис вышел на свободу по УДО. Со мной он не связывался.

Я, признаться честно, уже сильно нервничал по этому поводу. Идея была очень смешной у меня в голове, но это совсем не означало, что человеку, реально сидящему за решёткой, от этого будет так же весело. Я хорошо знал чувство юмора Криса, но перспектива изнутри тюрьмы могла поменять его восприятие так, как я бы никогда не смог понять.

Смирился с мыслью, что из-за своих офигенных шуток я не только потерял товарища и хороший рабочий контакт профессионального водителя, но и вдобавок нажил себе настоящего врага.

❖ ❖ ❖

Спустя месяц Крис вдруг написал мне в WhatsApp:

— Привет, чувак! Как дела? Созвонимся?

У меня подскочил пульс, и я нервно сглотнул. “Ну, всё! Сейчас начнётся...”

— Конечно, давай! Сегодня вечером удобно?

Мы созвонились. Было довольно странно слышать голос знакомого человека после такого долгого перерыва. И не менее странно было то, что мы как будто продолжили диалог, который вели в нашу последнюю встречу.

Удивительно, но в момент звонка Крис душил по немецкому автобану. Выйдя на свободу, он почти сразу начал работать и закрывать огромную дыру в семейном бюджете. Машину ему, кстати, вернули, так как она была зарегистрирована на Марию.

Помимо отсиженного срока и штрафа, ему также запретили въезд в Словению на несколько лет.

— Мда уж, Алекс! Обосрался я знатно! Даже не подумал проверить местное законодательство и посмотреть, сколько лет могут дать за перевозку нелегальных мигрантов! Я-то думал там только штраф, или типо того!

Оказалось, что “всего пара заказов” с незнакомого номера превратились для Криса в регулярную историю. Деньги платили хорошие, а заняться долгосрочным планированием и оценкой рисков ему даже не пришло в голову. О том, что за такие приколы в Словении дают до 10 лет, он узнал уже в СИЗО от адвоката.

Вместе с ним сидело много народу по той же статье. Несмотря на то, что полиция забирала и проверяла у всех телефоны, ни один организатор этих нелегальных схем в итоге так и не сел. Самих мигрантов тоже отпускали, и по его данным те, кого он вёз при задержании, уже добрались до Франции и сели там на пособие. Ну а срок за всех тянули сами водители.

Это немного изменило моё первоначальное мнение о том, что сочувствие по отношение к Крису было бы неуместно.

Да, закон он действительно нарушил. Но насколько адекватен такой закон? Давать водителям до 10 лет за перевозку нелегалов? В некоторых странах столько дают за убийство человека.

Возня с мигрантами чревата шумихой в прессе. Организаторов надо выслеживать, проводить хитрые полицейские операции. А водитель — вот он, бери да сажай! В лучших традициях быстрого правосудия — виноват всегда стрелочник.

Тюрьмой Крис был в целом доволен, насколько это возможно. Не курорт, но и не трудовой лагерь. Все дни напролёт он читал книжки и качался. Сказал, что в итоге превратился в гору мышц, и от таких новостей мне совсем поплохело.

Я осторожно поинтересовался:

— А ты получал мои письма-то вообще?

— Я получил от тебя пять писем!

— И что думаешь?

— Ну, когда я получил первое, то немного расстроился. Подумал что, блин, зачем обижать человека, который уже и так сам себя обидел? Но потом, после второго, я поймал нужную частоту и тоже начал угорать.

Распечатанные мемы он втихаря вешал по одному на информационный стенд в общей зале, где собирались заключённые. Чтобы, мол, те тоже не отставали от жизни.

Когда через какое-то время мем замечали и срывали надзиратели, Крис вешал новый.

Последний, с петухом, он повесил за день до собственного освобождения.

Забавно, но мем из третьего письма про "Е*ать ты лох" он не понял. Долго пытался понять, кто же эти два парня на фотографии, и в итоге решил, что это я и наш общий знакомый в детстве.

— И какие у тебя дальше планы? — поинтересовался я.

— Да всё как всегда, обычная жизнь, братан. Провести время с семьёй, а в остальное время просто работать, зарабатывать деньги. Если вдруг у тебя будет работа — кидай, буду очень рад!

Но это я планировал делать и так.

Перед тем, как попрощаться, я признался, что был уверен, что теперь он меня ненавидит и зарежет при первой встрече.

Крис посмеялся, и сказал, что всё нормально, ещё раз подтвердил, что понял мой прикол.

— Так а почему ты мне ни разу не ответил-то?

— Эээм, а тебе разве не пришло?

— Не пришло что?

— Ответ, что я отправил тебе из тюрьмы в конце лета?

— Ничего не приходило. А что там было-то? — удивился я.

— У меня, сам понимаешь, не было много возможностей что-то посмотреть, пока я мотал срок. Поэтому я нарисовал тебе по памяти план тюрьмы.

— Ты нарисовал по памяти план тюрьмы и отправил его мне? Зная, что письма читают охранники?

— Ну да, — совершенно беззаботно отозвался Крис. Мысль о том, что это, пожалуй, единственная вещь, которую НЕЛЬЗЯ отправлять из тюрем, снова не пришла ему в голову.

— Да, братан, ты действительно никогда не поменяешься… Береги себя, надеюсь скоро увидимся! — ответил я на прощание.

(текст написан с разрешения Криса, все имена и локации изменены)

Поддержать канал через Telegram: в евро или рублях.

Поддержать через Teletype — синяя кнопка внизу.

Подписаться: Telegram | Instagram

Оставить заявку на будущую книгу: https://forms.gle/7ega1iQJsPp862Pc8

ROBBERY ON TOUR

2026-03-18T14:11:51.560Z

❖ ❖ ❖

The tour had started off great.

It had been quite a while since the Artist had done a proper run across the continental United States. Their previous full-length album had come out in the fall of 2019, just a few months before the entire world plunged into the coronavirus pandemic. Live shows — let alone massive tours — had to be forgotten for several years.

At last, the wait was over. A new album was ready, a route had taken shape, and most importantly — the budget allowed not for a van, but for a fully-fledged tour bus, a house on wheels! For many of us, this was a brand-new experience, and the air buzzed with anticipation of a fun trip filled with the kind of comfort only real rock stars enjoy.

Today was our first day off. The three opening shows had gone loudly and successfully — the audience had clearly missed the band. As usual at the start of any tour, something broke, something was forgotten, but the crew quickly patched the holes and fixed the hiccups. It was time to talk through the past few days and properly get to know one another — many of us had jumped straight into work right off a plane, barely having time to remember each other’s names.

Early autumn in California is a pleasant time. The sun no longer scorches during the day, and the nights haven’t yet turned cold. We had to take advantage of it — over the next few weeks, the tour would lead us south, into the deserts of Nevada and Arizona, where we’d be frying and boiling; and then north, to Canada, where cold rain and wind are an inevitable October reality. And there wouldn’t be many proper days off ahead.

The day was leaning toward sunset. We parked the bus by a huge DoubleTree hotel, gathered all the chairs from the cafeteria, and settled outside under a small awning — even though rain wasn’t expected in these parts for several months.

Drinks materialized from the bus fridge, and various snacks emerged from storage — things we’d taken from the dressing rooms but hadn’t yet put to use. The dinner table was set!

We sat in a small circle, drank beer, introduced ourselves, shared personal stories, plans, gossip, and laughed at nonsense. Hotel security guards drove by a few times in a golf cart; we waved at them, and they waved us back with a flashlight.

After a few hours, the musicians began nodding off, saying their goodnights and heading back to the bus one by one. Eventually, my turn came too.

When I woke up in the morning, I brushed my teeth, downed a glass of cold-brew coffee, and stepped outside to stretch my legs. The sky was completely cloudless, and the day promised to be quite pleasant. After finishing my silly workout, I went to the hotel room to take a shower.

On the way back I ran into Colin, our tour manager. He gave me a strange look and asked:

— Alex, did you open the trailer?

— Nope, I just got back from the shower. Maybe it was Stacy?

— Well, maybe… But does she even have the keys?

❖ ❖ ❖

From the sleeping compartment, the sleepy artists rolled out one by one into the bright daylight, wearing wrinkled T-shirts. For the first time since the tour began, the bus had stayed parked overnight instead of driving somewhere, and we’d silently agreed to take advantage of it and get some real sleep. Now everyone gathered in the front lounge, squinting and slowly sipping their first morning coffee. As we gradually came to life, we kept tossing around the dumb jokes we hadn’t quite finished the night before.

Stacy came back from the hotel.

— GOOD MORNING, STACY! — our little boy-scout squad shouted in unison.

She was our driver and a proud grandmother. Also, she should have had generator maintenance at 7:30 that morning.

— Stace, you didn’t happen to open the trailer, did you? — Colin asked cautiously.

— Nope. I finished with the generator and went to get breakfast. I don’t even have the keys for it!

— This makes no sense, I don’t get it, — Colin muttered — James, guys, let’s go take a look.

Confused, we spilled outside and stared at the trailer. The trailer — a massive black box on wheels — held all the concert equipment, musical instruments, and merch. The main loading usually happened through a fold-down ramp, and for convenience there was also a small side door. Both were locked at night with a padlock.

Example of a trailer and a ramp from another tour

The ramp was wide open, even though, as far as we knew, none of us had touched it in the past twenty-four hours. It was a day off! The equipment, at least visually, seemed to be in place.

— Let’s lift it up and see what’s going on.

— …Well, shit. Here we go!

It turned out the padlock on the ramp had been cut off with an angle grinder.

❖ ❖ ❖

When you work in the live music industry, sooner or later you start hearing stories about cars, vans, and buses being broken into — and musical equipment being stolen.

Things like that can happen in any country, but the undisputed record holder is, of course, the United States. Even among the relatively small number of artists I personally know, at least three have had their belongings stolen in this region.

Sometimes a window gets smashed and a backpack left on a seat is snatched. Sometimes a trailer lock gets cut and larger cases are hauled away. But the wildest story happened to friends of mine from Idaho — they were followed for several hours after a show, and that night someone cracked the driver’s door and hot-wired the entire van with the trailer attached. A few weeks later, the police found it wrecked somewhere in the countryside — the trailer doors (obviously already emptied) had been cut open with an angle grinder, and inside were crack pipes scattered across the floor.

Even I almost ended up in a similar situation on my very first tour. In San Diego, in broad daylight, a drug addict approached our van in a parking lot with a crowbar. We noticed in time and started shouting at him. The tour manager warned us from getting close or making physical contact, since that guy might have been armed. He ran away before the police arrived.

When anyone has their belongings stolen, it’s always unpleasant. Even if the property is insured, there’s paperwork, claims to file, and then you have to wait to be reimbursed.

In the case of concert tours, one such incident can mean the end of an artist’s entire career. The necessary equipment is collected piece by piece over many years and can be worth substantial amounts of money. It’s bad enough when someone steals a backpack with an $800 camera. But what if it’s an entire trailer worth $100,000+?

First of all, many artists don’t have insurance at all. Insurance for expensive gear is costly, and not everyone can afford to add that expense to an already tight tour budget.

Second, if the equipment disappears, the artist simply can’t continue playing shows. Finding the same 50 pieces of gear needed for the show on the same day — and programming everything again from scratch — is unrealistic. No shows means no performance fees, and the whole tour economy starts to collapse very quickly.

And third — how would you even buy replacements? Even if the insurance payout arrives a couple of weeks later, and even if there’s a huge music equipment store in town — where do you get the money in the first place?

The worst possible time to have something stolen is the beginning of a tour, when savings have already gone toward the bus deposit, hotels are booked, part of the crew has been paid, but the fees for the first shows haven’t come in yet because the concerts in question haven’t yet been played. During the first weeks of a tour, an artist is always running deep in the red, and there’s simply nowhere to pull a large sum of cash from quickly.

A theft like that can mean losing hundreds of thousands of dollars worth of equipment, missing out on fees from canceled shows, and completely destroying an artist’s finances — literally bankrupting them.

When I became a tour manager, the possibility of ending up in such a situation became the main source of my paranoia. I spent huge amounts of time on security during preparation — where and how we park, what locks we use, and so on. The rental company that provides the bus and trailer doesn’t insure the equipment and bears no responsibility for it, so by default they hand over a flimsy $20 lock that needs to be replaced immediately.

So far, I’ve been lucky — but I don’t take credit for that. If someone really wants to rob you, neither a good lock nor an anti-personnel mine would help.

Still, I’d always wondered why these stories mostly seemed to come out of California. What’s so special about that state? Crime exists everywhere, and so do drugs. I (thankfully) know absolutely nothing about the varieties: heroin, fentanyl, crack — to me they all sound like “heavy drugs that cause instant addiction and death.” But one American musician I know, who grew up in a bad neighborhood, once explained it to me:

— On the East Coast it’s generally a bit calmer. There are a lot of conservative states, people own guns, and crime is somewhat controlled. As for drugs, heroin and fentanyl are the most common. They’re very sedating. After using them, people just pass out — they either lie on the ground or sit somewhere in a corner in a half-conscious state.

— But in California it’s completely different. I don’t know exactly why, but methamphetamine, or crystal meth — is very ‘popular’ there. The people who use it are fully conscious. They’re focused to the point of paranoia, often aggressive, fearless, and they have A LOT of energy.

And it seemed I was about to test this interesting theory firsthand.

❖ ❖ ❖

— Is anything missing?

— It’s hard to tell right away. We need to check, count everything…

When a trailer is packed with identical black equipment cases stacked on top of each other, it’s not easy to spot something missing without unloading everything onto the street.

— They stole my tools, — concluded James, the bass player.

— Looks like mine too, — added Dustin, the lighting designer.

— They were right at the front of the trailer. Open the ramp and they’d be staring you in the face. Guess they saw and grabbed it immediately.

— Guys, we’ve got a show to play. The soundcheck is in five hours. Was there anything in those cases that we absolutely need?

— In theory, no. Mostly just tools. Screwdrivers, DMX adapters, a soldering iron, an ammeter, stuff like that. But I don’t even remember everything that was in there — I built that kit over years. Probably spent three grand total! — James lamented, — and I’m not letting this slide.

— Same here, — Dustin muttered, getting very grumpy, — I don’t even have the money to put together another kit like that. And I’m going to need it today.

— How the fuck could this even happen?! It’s a hotel, god dammit! Entry by keycard, security on golf carts, cameras everywhere! Sons of a bitch!!!

Shocked and frustrated, we went back into the bus and reconvened, trying to reconstruct the chain of events step by step.

— I was the last one to leave, around 2 a.m., — said Jenn, the band’s manager, — The trailer was definitely closed, and there was no one near it.

— You sure? It was kinda dark.

— Of course I am. I’m a girl living in the U.S. that has a kid. At night I have 360 degrees owl vision. So no asshole tries to stab or assault me. I know what I saw. I’ve got eyes in the back of my head!

There was no point arguing.

— I came to work on the generator at around 7:35, — Stacy added, — but I approached from the front side and didn’t see what was happening at the rear. I didn’t hear anything strange.

After gathering all the information within our team and speaking with the hotel manager and head of security, we constructed a draft first version of what had happened.

DoubleTree by Hilton Hotel Sacramento is a massive complex made up of eight separate buildings. Entry by car is controlled by a barrier gate, either with a room keycard or from reception.

However, the grounds aren’t fully fenced around the entire perimeter. One can’t drive in freely — but one can walk in. That’s fairly typical for many U.S. hotels. The receptionist didn’t recall any vehicles arriving overnight except for a couple of taxis that picked up passengers and left immediately.

So sometime between 2:00 a.m. and 7:30 a.m., the thieves arrived in the area. Most likely they parked in the adjacent public lot and continued on foot. They quickly spotted the bus — it was, well, hard to miss. And it was parked right next to a low fence separating the hotel grounds from that same public parking lot. As the saying goes — it was practically an invitation.

A lock greeted them on the ramp, but in the end it wasn’t even an obstacle. They didn’t bother cutting it — they simply cut the latch. The lock itself, still closed and bearing shallow scratch marks from initial attempts, hang on the top part of the latch.

When the thieves opened the ramp, they were probably very surprised.

By some stroke of luck, one day before these events, we had changed the internal packing order of the trailer. Previously, we loaded merch boxes first, then the large vertical truss structures with lighting fixtures attached, and only at the very end the small cases with expensive gear and tools. But after the last show, for some reason, we decided to roll the trusses in last.

That decision saved our entire tour.

When the ramp opened, the first thing the thieves saw in the darkness were massive aluminum columns, tightly cranked together with ratchet straps and connected by complex metal clamps. We secured them solidly so they wouldn’t sway or roll around when the bus braked or turned.

Unfastening those columns — even if you were the one who loaded them and knew where to start — would take a long time even in daylight. For thieves in the middle of the night, unfamiliar with the system, it was an impossible task. In effect, they ran straight into a thick metal wall from floor to ceiling. All the valuable juicy equipment was deeper inside the trailer, right behind that barrier.

They definitely tried to squeeze through — the two central columns now stood slightly angled toward each other, as if someone had attempted to force their way between them. But it didn’t work. The ratchet straps held.

Then something must have spooked them. Maybe they heard a security vehicle in the distance. Maybe lights came on in the windows. They grabbed whatever was within reach — which happened to be James’s and Dustin’s cases. The guys had left them before the columns, right “at the entrance.” The thieves tossed the cases over the fence to their car (we later found additional confirmation of that), and took off.

The trailer remained open until morning, when Colin discovered it.

If we hadn’t changed the loading order the day before that trailer would have been empty. Blind luck — what else can you say. None of the critically important equipment was stolen.

As for the angle grinder theory, it was quickly ruled out. I sent a photo of the cut latch to our technical chat with Molchat Doma, where knowledgeable people immediately explained that if it had been a circular saw, there would have been spark marks on the door and ground. “Those were definitely long cutters”, they said.

Makes sense — cutting metal with a grinder in the middle of the night right under the windows of a huge hotel is a bad plan. They worked quietly.

While the thieves were dealing with the lock and trying to reach the expensive gear, no one suspected a thing.

On the bus, just a few feet away from it all, seven people were sleeping peacefully and happily.

❖ ❖ ❖

— Fucking bureaucrats, — Colin muttered angrily as he returned from the hotel manager’s office.

He had tried to request the external security camera footage from 2:00 a.m. to 7:30 a.m., but was politely shut down. The staff were happy to share their personal observations, but the moment it came to reviewing camera recordings, they refused.

— By the book, we’d need to call the police so they can document the theft, — Colin explained, — they’d file a preliminary report, it would go to the station, and then they’d issue an official version. With that, we could formally request the surveillance footage from the hotel.

There were 4 hours left until soundcheck. We had to decide quickly.

— Honestly, I don’t see much point in calling the cops, — Colin continued, — we’ll waste many hours. And even if they come quickly, by the time those reports move through the system and our request climbs up the hotel’s corporate ladder and comes back down, we’ll already be somewhere in Arizona. That’s days of waiting. Minimum!

— And what exactly are you hoping to see? — Stacy added, — A couple of blurry silhouettes in black, filmed from far away at some weird angle? Even if by some miracle you see their car and can read the license plate — where are you going to find that car? Sure, you could pass the plate back to the police and basically do their job for them, but the search would take another week or two. By then your stuff will have long been sold.

— The hotel manager said thefts like this happen in this part of California several times a day, — Colin concluded, — the police simply don’t investigate them. Our best option is to get a crime reference number and try to recover the money through insurance. Either we act immediately — or we just let it go.

— Wait! — James suddenly shouted, — I completely forgot there was an AirTag in my case. A tracker!

We all exchanged silent glances.

The same thought appeared in everyone’s head at once.

We could just call the police and calmly continue the tour. But we were full of energy, anger, and wounded pride. We’d been robbed in our sleep, right under our noses. No one felt like just letting that slide without a fight.

— James, grab your laptop!

❖ ❖ ❖

We crowded around the table, staring impatiently at the loading icon as the laptop booted up and connected to the bus Wi-Fi.

— Guys, I swear, I tossed it in there like three months ago and totally forgot about it, — James said apologetically, — Okay, it’s up. Turning on location tracking now!

— Got it!, — The AirTag icon popped up on the map ten miles north of us.

— Still moving?

— Nope. Looks stationary!

— Dustin, did you have a tracker in your case too?

— Unfortunately not, didn’t think of it. Really regretting that now!

With the approximate location of James’s tracker in hand, we opened Google Maps and started wandering through the Street View.

The neighborhood, frankly, didn’t look great. When you live in a big city, your routes usually run between main points of attraction — home, office district, supermarket, bar street, something like that. Those areas generally look decent. But every city also has zones where sun never shines, places you’d almost never stumble into by accident.

This was exactly that kind of area. Untidy houses. Cracked asphalt. Peeling paint on fences. Collapsing wooden barns.

But it turned out to have one unexpected advantage. If the AirTag had ended up in an apartment block, we could’ve stopped the search right there. GPS shows location from above — if it were inside a multi-story building, we’d have no way of knowing whether our case was on the first floor or the fifteenth. In a concrete ant house of dozens, if not hundreds, of apartments, it would’ve been a needle in a haystack.

This whole area looked more like farmland — detached houses, each with a big plot of land around it. The tracker was showing right in the center of one specific single-story house and did not move.

— Guys, the gear is 100% there. We’ve got to go!

outskirts of Sacramento

The excitement and rush of adrenaline quickly gave way to anxiety — we began seriously discussing what this might lead to.

Whoever had stolen our stuff in the middle of the night hadn’t done it out of a good life. It could’ve been random junkies with cutters who needed money for a fix. Or it could’ve been an organized gang feeding off the constant stream of touring musicians passing through California. Either way, potentially they may have been armed. After all, this was America.

No one wanted to take a bullet. And that would definitely be the end of the tour.

After more discussions, we decided to go to the location, scout it out, call the cops, and approach any direct confrontation only with them present. Meanwhile, the bus would head to soundcheck, and we would return straight to the venue — with or without the equipment.

Colin volunteered to go — diplomatic, already in contact with the police. And James — the AirTag was linked to his phone.

— Let’s not be overly pessimistic, — Colin said, — I’ve heard similar stories from other bands. They just rang the doorbell and asked for the stolen gear back. No police, no bulletproof vests, no threats. Granted, those were huge metal/hardcore guys who looked pretty intimidating. Not exactly like us. So… depends on luck.

A long silence hung in the air.

Everyone looked at me.

— Oh, of course, — I laughed, — the moment we’re heading into a possible shootout, suddenly we need to bring the Russian along, right? Fine. Where do I sign? Let’s go already!

❖ ❖ ❖

The Uber gradually pulled away from the hotel, looping through endless interchanges on the way out of the city.

Now we were on our own.

There’s a big difference between promising to do something and actually doing it. Our cheerful colleagues were no longer there, shouting after us, “go get them boys!”. The comfort and familiarity of our home on wheels were gone. We were heading into the unknown, toward potential trouble — and the smirks slowly faded from our faces.

The realization settled in gradually. James patted his pockets.

— Alex, you bring a knife?

— Of course. You?

— Obviously.

— I grabbed one too, just in case, — Colin added.

It turned out that, without saying a word to each other, each of us had armed himself with whatever was at hand.

— Guys, I’m the only non-American here, — I said, trying to assess my usefulness, — so I might miss some context. You two take the lead — I’ll back you up, okay? And I’ll film whatever I can if it’s safe. I’ll write a book about our adventures, win a Pulitzer…”

— Don’t get ahead of yourself. Let’s handle the job first.

We decided to get dropped off at “Hickory Hank’s Barbecue” — the only open eatery within several miles. It seemed more reasonable than driving straight up to the suspected criminals’ front door and loitering around their house, peeking through windows. We’d sit in the café like normal customers, call the cops, and maybe circle the block to scout things out.

Upon arrival, we were met with disappointment — the first of many. Business must not have gone well for Hank. No diner existed at that location, and judging by the looks of it, it hadn’t for quite some time. Why Google Maps hadn’t updated was unclear — especially considering the strange irony that Google’s headquarters were located just one city over, in San Francisco. Apparently this neighborhood really had been forgotten by everyone.

Instead of cozy wooden tables with sun umbrellas, we found a pile of construction debris surrounded by a concrete fence and tightly welded steel gates. From the fence to the edge of a busy highway was barely 15 feet, and on that narrow strip of land we awkwardly shuffled our feet, trying to decide what to do next.

— Great start, guys. Just fucking perfect.

— So now what?

— Call the cops, I guess. What else is there?

Colin dialed dispatch.

— Good afternoon, I called earlier about a trailer theft at the DoubleTree. Yes, the musicians, that’s right. We’ve located a possible position of the stolen items using a geo-tracker. We’re currently at Hickory Hank’s Barbecue — or what’s left of it. We need assistance. Could you please send a patrol? Great, thank you. Roughly how long? Okay, got it. We’ll wait.

— What did they say?

— We’re third in line. Once the patrol finishes the first two calls, they’ll head here. No exact timeframe.

— Guess we wait then.

1 hour passed by.

It was past noon now. The vertical, merciless sun roasted three self-appointed warriors of justice. There was almost nowhere to hide in the shade on our tiny patch of land. The temperature climbed to 94°F. The pleasant cloudless morning had turned into an oven.

An empty stare drilled into our backs — spray-painted on the fence was a cowboy pig cheerfully preparing to execute a chicken, a pig, and a cow. The only evidence that barbecue had once existed here.

— Such a lovely artwork, — commented Colin, who was vegan.

about to get sauced

We walked around the neighbourhood a bit, but there was nothing to do, and we didn’t want to loiter near strangers’ houses and attract attention. Back at the pig graffiti, we began photographing every car exiting the street where the mysterious house was located. Probably to ease our consciences and simulate productivity. Or just out of boredom.

— Maybe they forgot about us. Would you call them again, Colin?

— Sure. Hello again! Yes, I called earlier about the trailer. Any updates? Second in line? Okay. Understood. We’re still waiting.

2 hours passed by.

— I’m running out of water.

— I’m starving.

— I’m about to piss myself. It’d be funny if while we’re waiting for one set of cops, another arrests me for pissing on this stupid fence.

— What a hole, honestly, — James groaned, — there’s no gas stations, no cafés nearby on the map. But I see a pet store twenty minutes away on foot! They probably have a bathroom. Let me call them real quick…

— Hello, is this the pet store? Hi! I wanted to ask — do you happen to sell water or any kind of food? Food for humans, not animals, — James clarified, while Colin and I cracked up at that detail, — okay, thanks! I’ll be there soon!

— Alright, guys, I’m heading out on reconnaissance. If the police show up, call me — I’ll run back!

Forty minutes later, James returned with two packs of beef jerky and three bottles of water. For Colin, who didn’t eat meat, he bought a chocolate bar. That was all the “human food” the store had.

3 hours passed by.

We had melted in the sun, turning into delirious vegetables. We couldn’t stray from the meeting point to search for shade — if we missed the patrol car, everything would reset. And there was no visible shade anyway. I was genuinely worried about getting a heatstroke.

Dusty, filthy, drenched in sweat, ears sunburned, we jumped and waved at passing police cars. Apparently those were some other police cars, that were not meant for us.

Colin made another trip to the pet store and returned with more chocolate. He reported that the tour bus with the rest of the band had already left the hotel for soundcheck.

Our phone batteries started dying. In the heat, they drained rapidly, so we put the phones away. Every possible topic had been exhausted. We just stood there silently, staring at the ground.

— If the cops don’t show up in the next half hour, let’s forget this whole thing. Fuck it. How long can we wait? This isn’t human!

And then — after nearly four hours under the blazing sun, when we were close to giving up — a police vehicle pulled up.

The lettering on the side said:

“Sheriff, Sacramento County”

❖ ❖ ❖

Two young officers stepped out of the car, fully geared up — uniforms, body armor, radios, and belts loaded with all sorts of equipment: pepper spray, a taser, handcuffs, extra ammo. Each had a handgun on the side. Not being used to American realities, I immediately felt uneasy.

— Gentlemen, good day. How can we help you?

James, already half-melted from the heat, started explaining everything from the beginning. Our equipment had been stolen, there was an AirTag inside, and now it was pointing to a house at this exact address and hadn’t moved for several hours.

The officers wrote down the address and our phone numbers, then said something along these lines:

— Guys, we won’t lie to you — stories like yours happen around here several times a day. The most we can do is drive to that house and conduct a Knock & Talk. Without a warrant, we can’t go inside, and the homeowners — especially if they really did steal something from you — know that perfectly well. We’ll go ahead, try to talk to them, and we’ll call you over once it’s safe.

Their car drove off.

I asked, — guys, what’s a Knock & Talk?

— It’s when the cops knock on the door and have a non-binding conversation.

— Welcome to America, Alex! — James laughed, — with all our modern technology, we can pinpoint a specific house by satellite, but the police still can’t go inside. Unless, of course, someone starts shooting at them first, ha-ha!

— I’m ashamed to admit it, but we’re lucky the three of us are white, — Colin added, — otherwise they probably wouldn’t have helped us at all. This is America!

— I think they turned the wrong way, by the way! Oh, he’s calling me already! Let’s go meet them!

police going the wrong way

The officers had indeed driven off in the wrong direction, but we quickly caught up and pointed out the exact house.

— Listen up, when we go knock on that door, please stand behind our vehicle.

— Of course, no problem, officer. But if you don’t mind me asking why?

— In case of incoming fire from inside the house.

“Holy fuck”, flashed through my mind, — “so all those jokes about getting shot weren’t really jokes were they? What the hell have you dragged yourself into this time, Alex?” It’s one thing when your bassist friend jokes about it, and another when it’s an armed sheriff on duty.

But there was no turning back. I firmly decided that no matter what, I would film what was happening. At the same time, I reminded myself that our goal was to recover the stolen gear, not to shoot a Netflix documentary. So to avoid pissing anyone off with my phone, I filmed only objects, not people. Neither the police nor the homeowners.

The house itself wasn’t remarkable — just a one-story gray building with a patch of land around it. At a glance, I’d say it could house two or three families.

A fairly new white family-size car was parked in the driveway. Several older cars were scattered around the property. Just in case, I photographed their license plates, hoping to later check hotel security footage and see whether any of them had visited the DoubleTree hotel that unfortunate night.

About ten sheep were running between the cars, bleating loudly. The whole atmosphere was a bit psychedelic — like something out of a madhouse.

— Guys, you won’t believe this, — James whispered, — my phone just connected directly to the AirTag. We’re within range. I’ve got a signal! I can trigger the sound alert anytime…

The cops knocked on the door. Almost immediately, a young woman opened. They explained the situation: musicians, stolen equipment, geo-tracker pointing to your address. She looked genuinely surprised — said she hadn’t heard anything about any equipment. Or at least, that’s what she claimed.

A little boy came out from deeper inside the house and wrapped his arms around her leg.

And that’s when I realized what a strange psychological game we were playing. What does a thief even look like? Someone who breaks into cars at night and cuts locks? They don’t walk around all day wearing a mask or a balaclava, and an angle grinder isn’t sticking out of their sweatpants.

If you make a living stealing, sooner or later the police will knock on your door. Such a person knows perfectly well that officers can’t enter the house without a warrant — and no matter how many of them show up, without one they can’t do anything. And you can’t get a warrant without evidence — which we didn’t have either. Sure, we had a direct connection to the tracker. So what? The most logical tactic is simply to lie. And a professional thief is probably pretty good at it.

I looked at that girl and realized we had absolutely no way of knowing whether she was lying or not. Did she look like a thief? Of course not. But what do thieves look like?

The officers’ tactic was to ask leading questions without directly accusing anyone — as if someone else might have committed the crime. For example: Do you own this house or rent it? If you rent, does anyone else live here? Who else has keys? Do all the cars on the property belong to you? Did any unfamiliar vehicles come by during the night? Does anyone else have access to the barns outside? And so on.

— Ma’am, would you mind if we walk around the property and try to locate the tracker?

— Of course, no problem. Just please don’t take too long.

One of the officers waved at James, and they began walking around the house, carefully stepping over sheep turds and dirt. They even opened the car parked by the entrance, but it contained nothing but a child seat, toys, and candy wrappers. James waved his phone around as they disappeared behind the house.

He came back looking grim.

— I lost the signal… It was there, and then it just vanished. According to the map, the AirTag was 6 feet away — but there was no signal. I don’t understand what the hell is going on.

The police thanked the homeowners for their time and stepped back outside.

— That’s all from us guys, — the first officer concluded, — we’ve done everything we can.

— If we’d had a strong signal, maybe we could’ve tried convincing them to let us inside, — the second officer added, — but it disappeared, so there’s nothing more we can do. We’re heading out. Good luck!

We thanked them for their time and watched the police car drive away, turn and disappear. They really had done everything possible in that situation — and we didn’t have solid evidence anyway. If only they’d arrived earlier…

I thought maybe the thieves had opened the equipment case, seen the AirTag, and tossed it out the window while driving down this street. That would explain why we had a signal but no case. I crawled through every ditch around the house and even climbed into a trash bin, but found nothing.

Then our team called from the venue.

— Guys, where the hell are you? We’ve set up and soundchecked everything we could, but we can’t finish without you. At the very least, we need the bass player!

Burned, dirty, angry, and exhausted, the three of us sat on the scorching asphalt, clutching our heads.

Our phones were nearly dead — Colin had drained his making calls, James when searching for the tracker, and I’d been saving mine to call an Uber back. And now it was time.

We’d failed.

More than five hours of this hell had been for nothing. We had to forget it, head back to soundcheck empty-handed, and apologize to everyone for being late.

But then, like in some Disney cartoon, a lightbulb lit up in my head.

— James?

— Yeah?

— You said when we were standing by the fence of the house, you had a weak signal, right?

— Right.

— But when you went onto the property and behind the house, the signal disappeared?

— Exactly.

— So doesn’t that mean that if you were walking toward the house and the signal was getting weaker… we should’ve been walking in the opposite direction? AWAY FROM THE HOUSE?

Silence hung in the air. The meaning of my words slowly seeped into our overheated brains.

Slowly, like in a movie, we turned our heads in the opposite direction and stared at the house across the street — about 70 feet away.

There, right on the lawn in front of the porch, not even trying to hide, just like that, stood our stolen case.

❖ ❖ ❖

It’s astonishing what exhaustion, anger, and adrenaline can do to the human brain.

We spent about forty minutes with the police at the first house — the one the geo-pin on James’s phone had mistakenly pointed to. All our attention had narrowed into a thin beam, crawling over their backyard like the Eye of Sauron, searching for any trace of the stolen gear. We were so convinced our equipment was there that listening to common sense, or at least just turning around, never even crossed our minds.

All that time, the case had simply been standing behind our backs.

— Ready Player One! — Colin shouted, crouched down, and ran. He grabbed the case and sprinted back toward the road, ducking behind a randomly parked car nearby. The sheriff’s lesson about “possible incoming fire from inside the building” had not gone to waste.

— How the fuck could we screw this up so badly, guys?! — we all groaned over each other.

— Alex, why the fuck didn’t you think of this earlier?!

— Uhh… maybe because I don’t have any brain cells left, JUST LIKE YOU?!

— Fair enough. Sorry man…

— Come on, open this shit! It feels way too light!

Colin popped the latches and opened the case. It was empty. Well, not entirely...

James’s tools definitely weren’t inside. But there was a tape measure and some strange orange box covered in Arabic script. Not ours. Also empty. Maybe it once held perfume. Or religious books. It didn’t help the situation much, but definitely added to the surrealism. Finding what looked like a Quran box inside our stolen case in California — now that’s a story!

— Wow, they scraped off all the stickers too! So clean! — noticed James.

Like for many people in creative industries, his case used to be covered in layers of stickers — accumulated over years of touring and various projects. Now it was just a plain black shell, covered in scratch marks and glue residue. Only in a couple of “hard-to-reach” spots had some stickers survived—that’s how we were able to confirm the case was indeed ours and not someone else’s.

One of the wheels was broken, twisted at an unnatural angle. It was a Nanuk model — the kind of case that’s practically indestructible. We were genuinely surprised to see that kind of damage. It indirectly confirmed our earlier theory that the thieves had thrown the cases over a fence into the adjacent parking lot.

The AirTag was supposed to be inside a pouch with screwdrivers, but the pouch wasn’t there.

I asked James to open the map again.

He pulled out his phone and opened Find My Device. The AirTag icon refreshed after a couple of seconds, and jumped from the first house to the second. The phone showed a direct connection signal. The tracker was within range again.

We looked at each other.

If the case was in our hands, the AirTag wasn’t inside, and we still had a live signal, that could mean only one thing.

Our tools were inside the second house. This time — one hundred percent.

Only now, the cops were gone. And it was just the three of us, face to face with an imaginary enemy.

Colin dialed the number the officer had used earlier when they’d initially driven the wrong way. But the phone system rerouted the call back to dispatch.

— Hello, yes, we were just with your officers at this address, they left about fifteen minutes ago. We found part of the stolen equipment and have now identified the exact house where the rest is located. Could you ask them to come back? Okay. Got it. We’ll wait.

— They’ve put us at the end of the queue, — he said gloomily, — we’re fifth in line or something. It’ll be at least another four hours.

We had to decide what to do. Storming the house without police backup didn’t sound appealing to anyone.

We went back to the first house and rang the bell again. The same girl opened the door, along with her sister. Both looked extremely unhappy to see the same faces they’d already spent an hour with.

— Ladies, sorry to bother you again! We actually found our equipment near that house over there, but part of it is still inside, — Colin activated his full diplomatic mode, handing out compliments left and right, — since you’re neighbours and live across the street, could you tell us anything about them?

They sighed and told us a story.

Exactly the one none of us wanted to hear.

— We’ve lived here about two years, but we’ve never seen the people from that house. No one ever comes out during the day. But we’ve definitely heard them. A few times a week there’s some kind of party or gathering at night. Random cars without plates show up and park, and the music blasts until morning. Sometimes they race around the neighbourhood screaming at the top of their lungs. We have small children — we don’t even look out the windows at night, let alone go outside. It’s not right.

— And last night? Was there music?

— Oh yes. You guys can try knocking, of course, but I promise you — no one’s going to open the door during the day. Good luck.

We thanked them and went back to the road to process what we’d just heard.

And what we’d heard really meant only one thing.

We were standing in front of a drug den.

The second house itself didn’t stand out much either. Light gray walls, sloped roof, white window frames — if we hadn’t been in California, it could’ve passed for basic Scandinavian design.

In front of the door stood a jeep with a flat front tire, covered in dust and dried rain streaks — clearly not running anymore. Next to it was a sedan with tampered plates, presumably the one the residents actually used.

The surrounding land deserved special attention. Even on Google Maps we’d noticed that the lot belonging to the second house was enormous — several times larger than any neighboring property. It had probably once been pasture for livestock.

If you scroll back through old Street View images, you can see a green meadow, and even an elderly man mowing the lawn.

None of that remained.

Now the once-green field had turned into a black wasteland. A massive scorched square. I couldn’t say whether it was deliberate arson or an accident, but the fire had been so intense it had charred even the wooden fence posts around the perimeter.

Against the blackened ground, tire tracks stood out clearly. Apparently, the homeowners, or their guests, now raced cars and did donuts on the burnt land like it was a racetrack.

That view, combined with the neighbours’ story, led us to some deeply unsettling conclusions. Saying we were on edge would be an understatement.

We didn’t know how many people were inside. Whether they were sober or still high. And most importantly, we didn’t know whether they were armed.

Waiting for the cops was pointless. The situation had turned into a classic “us vs. them.”

Colin tried to convince James and I that we were overthinking it.

— You’re applying normal logic to a logic of a drug user. There might not be any master plan, just withdrawal and the need for a fix. They might not even have kitchen knives left in the house, let alone firearms!

— Fuck, man, — I pushed back, — maybe we should just forget the equipment?! Enough adventure for one day! I’d rather not end up in a hospital. Or a morgue. If any of us gets hurt, the tour’s over.

— I agree with Alex, — James added, — it isn’t worth it. Nothing good is waiting for us behind that door except another clusterfuck.

But Colin was unshakable.

— I didn’t spend six hours melting out here with you guys just to walk away! I’m going to knock. It’ll be on my conscience, okay? It’s been a pleasure working with you boys, even if not for long. Alex, if something happens to me, you will be the new tour manager!

James and I stayed by the road so the residents wouldn’t freak out seeing three angry guys at their porch. It was important that they at least open the door and start a conversation. We also kept an eye out for the cops, just in case they miraculously decided to return early.

Alright. Here we go.

Colin walked confidently toward the front door and knocked. I took a photo of him, with the strange thought that it might be the last picture of him ever.

No one answered.

He knocked again. And again.

Somewhere behind the house, a side door creaked open.

A massive dog burst out — tall enough to reach Colin’s waist.

It froze in place and stared at the uninvited guest.

“Well, now we’re fucked", — flashed through my mind.

❖ ❖ ❖

I never though about how to properly kill a dog before.

In all the movies where villains set dogs on the main character, the protagonist somehow skillfully throws them off or shoots accurately, but the animals themselves were never shown in close-up. Apparently, for ethical reasons. And then in the credits it said: “No animals were harmed during the making of this film.”

But what do you do with a real one? Where do you hit it? In the throat, in the stomach, in the eyes? Kick it with your feet, or what?

The dog is looking at Colin, and Colin is looking at the dog. What a huge bastard! I watch them from the side, gripping a knife in my pocket. Blood pounds in my head, and at any moment I’m ready to rush forward — to stab the poor animal. As unpleasant as it is for me, in this situation ten times out of ten I choose our tour manager.

The dog starts wagging its tail, runs up to Colin, and licks his hands.

“Another time,” I exhale.

— Good dog, — Colin says friendly, scratching the dog behind the ear. Although I can see that he’s still shaking. His hand in his pocket wasn’t just there for nothing either.

On the dog’s sides — fur hanging in dirty clumps. On the chest — scars and a few fresh cuts that have already started to fester. On the face — sores. Tearful eyes. Clearly, no one has taken care of her. I felt very sorry for the dog, even though 30 seconds ago I was ready to rip her open with my own knife.

A couple of minutes later, the homeowner lady appeared from around the corner of the house:

— Who are you, and what do you want?

Colin, once again proving himself a remarkable diplomat, began politely explaining our situation. Just like the police had before, he asked leading questions and didn’t accuse anyone directly. Although this time, the guilt was obvious.

— I haven’t heard anything about any equipment, — she muttered, — no suitcases were brought to us at night.

Oooookay. So, she decided to lie.

— And what can you say about the black plastic case that was on your lawn? — Colin gave me a sign, and I lifted James’s case over my head.

— Who knows what’s on my lawn? Anyone could have left it! — she continued lying.

— Listen, — Colin decided to bring out the heavy artillery, — we understand that you might not be aware of everything, but there is a tracker in our things, and right now it is inside your house.

She had no answer to that argument.

— Do you mind if we, along with my colleagues, come inside and take a look? We don’t want any trouble, no police — we just want to get our things, that’s all.

The lady hesitated: — I need to discuss this with my husband… Wait, I’ll be right back…

Oooookay, so that means there’s at least one more person inside. A male.

Pretty quickly, she returned and allowed us to enter the house.

Well, that was news! This was the last thing we expected.

Colin waved to James and me, we approached, and politely greeted her.

It was impossible to determine the homeowner’s age. She looked simultaneously 25 and 50. Very thin, wearing an unwashed dirty tank top. The skin on her arms and face was some strange earthy color and equally strange texture — not wrinkled, but not smooth either; I can’t even describe exactly what it was. Here and there on her skin were patches of an unclear color. It was impossible to tell if it was dirt, sunburn, bruises, or something else. Yellow teeth, yellow eyeballs, and greasy, unwashed hair tied in a bun. She avoided eye contact, constantly scratched her hands, and moved and spoke in a very strange way.

During tours across America, I had seen plenty of homeless drug addicts living in tents under bridges and in parks. But I had never faced one up close like this.

❖ ❖ ❖

We went into the house. The husband wasn’t in the living room, and the lady kept disappearing into the inner rooms to “consult” with him. In the end, we never saw him. Maybe it was for the best.

Just in case, each of us was once again gripping a knife in our pocket, ready to act at any moment.

The house looked exactly like a proper drug den should.

Dirty, greasy furniture, piles of mysterious items, bags and bundles scattered around. Trash on the floor, a heap of unwashed dishes, and, of course, a very distinct smell. I don’t want to seem snobbish — if someone barged into my home unannounced, it probably wouldn’t be spotless either. But I can say with certainty that normal people’s living rooms don’t look like this.

Right at the entrance, we found another case of equipment. We were happy to think it was Dustin’s case, but it turned out to be some other case belonging to another unfortunate music band.

James took out his phone, connected to the tracker, and pressed the sound signal button. Somewhere in a corner between the couches, a backpack started ringing.

We pulled it outside and began spreading its contents on the lawn. Including the very pouch with the screwdrivers, inside of which laid the lifesaving AirTag. And at that moment, as if by magic, James’s phone finally died.

— There’s only half of my tools here, — he estimated at a glance — let’s keep looking, since we’ve already started!

— Ma’am, can you tell us where you got our equipment if you insisted you didn’t have it? And why did you remove all the stickers?

The homeowner hesitated: — My husband bought this case last night at the 7-Eleven parking lot for fifty dollars! It was already like that!

Everything looked very suspicious. On one hand, we had no direct proof that they had broken into our trailer themselves. Maybe they really bought the case from thieves. On the other hand, why go through the trouble of getting rid of it and transferring the stolen items into a random backpack? It was clear these people were lying from start to finish, but we had no leverage over them, nor the emotional energy left to deal with it.

We went through the house one more time and even asked to open a small shed in the yard, but neither Dustin’s case nor the second half of James’s tools were there. It was time to accept the situation as it was and get back to the venue to focus on our main job.

So we had found half of one case’s contents — only 25% of what was stolen.

Reluctantly, Colin thanked the lady for her “help”, and left his phone number, adding that if she “remembered” anything, we would be glad to retrieve the rest for a reward. That was a good idea, since they didn’t know the real value of the equipment. A hundred dollar bill would have solved the problem.

— The backpack, by the way, I need it back, — the woman remembered.

— No doubt you do…

I called an Uber, and we headed back to the venue.

The driver politely asked: — Guys, what were you doing in that area?

Colin briefly recounted the events of the past eight hours.

— Are you fucking nuts? You could’ve been killed there, and no one would’ve known! — the driver exclaimed. — you better just stay away from them! I’ve lived in Sacramento a long time; you wouldn’t believe what they do to people!

— Apparently, not today, — we could only reply. There was no energy left for conversations.

❖ ❖ ❖

The tour continued great...

In the following weeks, James, Colin, and I discussed what had happened a few times.

saved equipment case, striped off stickers, in the green room of the next show

We figured out why the AirTag had initially shown the wrong house. I was surprised to realize that all this time I had been incorrectly calling it a “GPS-tracker.” These little devices have nothing to do with geolocation.

Such a tracker emits a weak Bluetooth signal around itself, which nearby iPhones pick up and anonymously send to Apple. The owner of the tracker then receives this data and can see on a map where their AirTag is located. This is a known fact, stated in the specifications on Apple’s official website. But the problem is, that’s not entirely true.

The data the tracker’s owner receives contains GPS coordinates not of the tracker itself, but of the iPhone that “saw” it.

Roughly speaking, two young girls with iPhones lived in the first house. In the second house, there were addicts without any phones. The iPhones inside the first house picked up the AirTag signal from the second house and sent their own GPS coordinates to Apple. That’s why the tracker appeared to be “inside” the first house, but James had lost the connection when he walks “towards it”.

The very next day, we bought new locks for the trailer. It didn’t make sense to fuss over the material of the lock — even if it were made of kryptonite, as long as it hung on an aluminum latch, that’s what would get cut. So we simply chose a different type — a solid round lock covering the entire mechanism. Each weighed about 2 kg and was a weapon in itself. That was something we definitely had to keep in mind when discussing the right model.

We bought a bag of AirTags and spread them wherever possible. Dustin laughed the most, since at the time of the theft his case didn’t have one, and had therefore vanished into the endless wastelands of methamphetamine California. “Better late than never,” he summarized, slipping one into a backpack pocket.

James quickly got back into work mode and rocked on the stage as if nothing had happened. He complained for a long time that he would rather have preferred to have his bass guitar stolen — just one item that could be quickly replaced. But his case contained dozens of different sets of tools and small devices, which would now take several months to reassemble.

Colin waited for the police report, filled out a form for all the missing equipment, and sent it to the insurance company. Within a couple of weeks, the full amount was reimbursed. And considering that we still managed to recover 25% of the tools, we considered the extra money a bonus for the moral damage suffered.

Tour bus in the repair shop - maintaining the generator and changing the cut latch on the trailer

As for me — I had mixed feelings.

First, I was very glad that we all remained alive and no one ended up with any extra holes in their body. No matter how thrilling and wild it was in the moment, objectively we really could have ended up in a situation with irreversible consequences for our health. The fact that everything turned out relatively calmly for us in the end does not mean the same situation would have the same outcome for anyone else.

Second, strangely, in hindsight, I’m glad this story even happened. My worst nightmare would be getting into a similar situation at the beginning of the tour and having to handle it alone. But at the moment it happened, I wasn’t the tour manager. I was there beside him the whole time, and now I know what to do and what definitely NOT to do. You could say I copied Colin’s exam answers.

Third, I saw and felt a side of America I never expected to encounter. It’s one thing when a white-toothed YouTube blogger tells you about drug problems in San Francisco from a phone screen. It’s another thing entirely when you wander a burned-out wasteland without a bulletproof vest, water, and air support, searching for stolen screwdrivers. And then you go into the homes of people whose last teeth will soon fall out on their own.

Before, I regarded addicts with contempt, even disgust. But after watching dozens of interviews on the Soft White Underbelly channel, and after this “personal introduction,” my perspective changed significantly. Many of these people were born into such hell that from an early age they had no chance of ever escaping it. It made me value the environment I grew up in more and regard those less fortunate with sympathy.

Of course, if our stuff got stolen, the situation still becomes “us vs. them.” But I no longer consider them second-class humans.

Found a homeless person next to our bus the other day. Gave him food and water. The man thanked us and left shortly.

For eight hours, this story took the three of us back and forth on an emotional rollercoaster. From the peak of adrenaline to the depths of despair, and back again, over and over.

But I was still waiting for the final twist — for us to get the video from the hotel surveillance cameras.

Imagine how psychedelic it would have been to watch on a monitor as thieves cut the lock off the trailer, knowing that just a few pixels away, you’re sleeping peacefully.

We had a working theory about exactly how everything happened — how the cases were thrown over the fence, and so on. But on video, it could have been completely different, and our theory could have shattered into pieces, adding another twenty pages to this text.

But alas, it didn’t happen. We sent numerous official requests to the hotel, but all of them got lost in the endless corridors of management and corporate approval chains.

When six months had passed since the robbery, I accepted the fact that we would never get the video. And decided to publish the story as it is.

Thank you for reading it.

(This article was published with the approval of the band. Dialogue is based on real conversations, though not word for word)

Please subscribe: Telegram | Instagram

Big tour management encyclopedia: LINK
What 15 months of touring do to one's mind and body: LINK

ОГРАБЛЕНИЕ В ТУРЕ

2026-03-11T10:07:47.581Z

❖ ❖ ❖

Тур начался отлично.

Прошло немало времени с тех пор, как Anamanaguchi устраивали полноценный заезд по континентальной части Соединённых Штатов Америки. Их предыдущий полноформатный альбом вышел осенью 2019-го, всего за несколько месяцев до того, как весь мир погрузился в пандемию коронавируса. Про живые выступления перед аудиторией, и уж тем более про массивные долгие туры, пришлось забыть на несколько лет.

Наконец-то ожидание закончилось. Созрел новый альбом, нарисовался маршрут, а самое главное — бюджета хватило не на обычный скучный минивэн, а на целый туровой автобус, дом на колесах! Для многих в коллективе этот опыт был в новинку, и в воздухе витало предвкушение веселой поездки с жизнью и комфортом уровня настоящих рок-звёзд.

Сегодня наш первый выходной. Три стартовых концерта прошли успешно и громко — публика определенно соскучилась. Как это обычно бывает в начале каждого тура, что-то сломалось, про что-то забыли, но команда артиста быстро залатала дыры и поправила все косяки. Пришло время обсудить события последних дней, и как следует познакомиться, ведь многие из нас прыгнули в работу прямо из самолёта, едва успев запомнить имена друг друга.

Начало осени в Калифорнии — приятное время. Солнце днём уже не жарит так беспощадно, а ночи ещё не стали холодными. Этим непременно стоило воспользоваться — в течение следующих нескольких недель маршрут уведёт нас сначала на юг, в пустыни Невады и Аризоны, где мы будем жариться, как на сковородке; а потом на север, в Канаду, где холодный дождь с ветром — неизбежная октябрьская реальность. Да и полноценных выходных дальше ожидалось не то, чтобы много.

День клонился к закату. Мы припарковали автобус на территории огромного отеля DoubleTree, сгребли в кучу все стулья из кафетерия, и уселись отдыхать на улице под небольшим навесом, хотя дождя в этих краях не ожидалось ещё несколько месяцев.

Из холодильника возникли напитки, из кладовых — разнообразные снэки, которые мы вынесли из гримерок, но ещё не успели пустить в дело. Поляна накрыта!

Мы сидели кружком, пили пиво, знакомились, делились личными историями, планами, слухами и смеялись над всякой ерундой. Несколько раз мимо проехала охрана на машинке для гольфа, мы помахали им рукой, а они нам — фонариком.

Через несколько часов музыканты стали клевать носом, прощаться и по одному уходить спать обратно в автобус. Пока не пришёл и мой черёд.

Проснувшись утром, я почистил зубы, залпом влил в себя стакан кофе холодной заварки и вышел на улицу размять ноги. На небе не было ни единого облачка и день обещал быть весьма приятным. Закончив зарядку, я пошёл в отель принять контрастный душ.

Вернувшись обратно, я столкнулся в переднем отсеке автобуса с Колином, нашим тур-менеджером. Он как-то странно на меня посмотрел и спросил:

— Алекс, а это ты открыл прицеп?

— Неа, я только из душа вернулся. Может, это Стейси?

— Может быть, может быть… А разве у неё есть ключи?

❖ ❖ ❖

Из спального отсека по одному выкатывались в яркий дневной свет взъерошенные артисты в мятых футболках. Впервые с начала тура автобус ночью стоял на месте и никуда не ехал, и мы негласно решили воспользоваться этой возможностью, чтобы как следует выспаться. Теперь все расселись на кухне, щурились и медленно цедили свой первый утренний кофе. Потихоньку приходя в себя, продолжали бросаться идиотскими шутками, недошученными за вчерашнюю посиделку.

Из отеля вернулась Стейси.

— ДОБРОЕ УТРО, СТЕЙСИ! — хором крикнул наш пионер-отряд.

Она — наш водитель. И при этом она — бабушка. Не всмысле, что пенсионерка, а просто очень рано отстрелялась. Возможно, так было принято на Среднем Западе, а может ей было сложно остановиться, но она быстро успела обзавестись кучей детей, а те, в свою очередь, уже наклепали внуков. Теперь кабина водителя наполовину состояла из непонятных цветастых пакетов и свертков, полных подарков и сувениров для всей семьи.

Тридцать лет подряд Стейси водила большой жёлтый американский школьный автобус. Тот самый, как в кино. Ей это порядком осточертело, и она подала заявку в фирму, сдающую в аренду туровые бусы, вроде нашего. Сегодня по расписанию в 7:30 утра у неё стояло техническое обслуживание генератора.

— Стейс, а ты случайно не открывала трейлер? — осторожно поинтересовался Колин.

— Нет, я закончила с генератором и пошла завтракать. У меня от него и ключей-то нету!

— Бред какой-то, ничего не понимаю! — пробормотал Колин, — Джеймс, парни, пойдём глянем, что там?

В некотором смятении, мы высыпали на улицу и уставились на прицеп. Прицеп (или “трейлер”, от англ. trailer) — огромная чёрная коробка на колёсах, где хранится всё концертное оборудование, музыкальные инструменты и мерч. Основная выгрузка и загрузка обычно идёт через откидной пандус (или “рампу”, от англ. ramp), и ещё для удобства сбоку есть небольшая дверца. Обе запирались на ночь на навесной замок.

пример трейлера с рампой из другого тура

Рампа была открыта настежь, хотя, судя по всему, никто из нас последние сутки к ней не прикасался. Выходной же! При этом оборудование, как будто, тоже на месте. По крайней мере визуально.

— Давайте приподнимем её, посмотрим, что там!

— … Ну пиздец, приехали!

Оказалось, что замок с рампы спилен болгаркой.

❖ ❖ ❖

Когда работаешь в концертной индустрии, то рано или поздно до тебя начнут доходить истории про взломы машин, вэнов, автобусов, и кражу из них музыкального оборудования.

Такие случаи могут произойти в любой стране, но абсолютный рекордсмен это, конечно, Соединённые Штаты Америки. Только среди тех немногочисленных артистов, с кем я знаком лично, в Штатах вещи крали как минимум у трёх.

Бывает, выбивают стёкла и дёргают забытый в салоне рюкзак. Бывает, спиливают замок с прицепа и вынимают кейсы побольше. Но самая дикая история произошла с моими друзьями из штата Айдахо — за ними ехали несколько часов после концерта, ночью вскрыли дверь водителя и угнали сразу весь вэн с прицепом. Через несколько недель полиция нашла его в разбитом состоянии на пустыре — двери в трейлере (очевидно, уже пустом) были спилены болгаркой, а внутри валялись то ли шприцы, то ли курительные трубки для крэка.

Даже я сам, в своём самом первом туре, почти попал в подобную историю. В городе Сан Диего, посреди бела дня, к нашему вэну на парковке подошёл наркоман с ломом, но мы вовремя это заметили и начали орать на него. Тур-менеджер запретил приближаться и вступать в физический контакт, поскольку тот мог быть вооружен. Преступник убежал до прибытия полиции.

Когда у любого человека крадут вещи — это всегда неприятно. Даже если имущество было застраховано, надо возиться с документами, отправлять запросы, и потом ждать, чтобы стоимость возместили.

В случае с концертным турами одно такое происшествие может стать концом всей карьеры артиста. Нужное оборудование собирается по крупицам много лет, и может стоить очень больших денег. Неприятно, когда украли рюкзак с фотоаппаратом за 800$? А что, если это целый трейлер, стоимостью 100000$?

Во-первых, у многих артистов страховки нет в принципе. На дорогое оборудование она тоже будет высокой, и добавить такой расход в общий бюджет далеко не многие могут себе позволить.

Во-вторых, если оборудование исчезло, артист не может дальше играть концерты. Найти день в день те же 50 позиций, что нужны для шоу и заново их запрограммировать — нереально. Не играешь концерты — не получаешь гонорары, и вся экономика начинает быстро разваливаться на части.

И в-третьих — на что его покупать? Даже если страховая всё возместит через пару недель, и в городе есть огромный музыкальный магазин — где брать деньги? Худшее время для такой кражи это начало тура, когда из накоплений уже выплачен депозит за автобус, забронированы отели, переведена часть зарплаты команде, а гонорары за первые шоу ещё не начали поступать, так как концерты ещё не сыграны. Первые недели тура артист всегда в диком минусе, и быстро достать кругленькую сумму просто неоткуда.

Такая кража может обернуться потерей сотен тысяч долларов за саму аппаратуру, недополученными гонорарами за отменённые выступления и просто убить экономику артиста, в буквальном смысле обанкротив его.

Когда я стал тур-менеджером, вероятность попасть в такую ситуацию стала главной причиной моей паранойи. Кучу времени при подготовке я тратил на безопасность — где и как мы паркуемся, какие вешаем замки и так далее.

Прокатная компания, у которой арендуется автобус и трейлер, не несёт ответственности и не страхует оборудование, поэтому по умолчанию они всегда выдают хлипкий замок за $20, и его надо сразу менять.

Пока что удача мне сопутствовала, но своей заслуги я в этом не вижу — если действительно захотят обокрасть, то не поможет ни хороший замок, ни противопехотная мина.

При этом мне всегда было интересно, почему подобные истории приходят, в основном, из Калифорнии. Что в этом штате такого особенного? Ведь криминал есть везде, да и наркотики тоже. В их сортах я (слава богу) не разбираюсь совершенно: героин, фентанил, крэк — для меня это всё звучит как “тяжёлые наркотики, вызывающие мгновенное привыкание со смертельным исходом”. Но вот один знакомый американский музыкант, выросший не в самом благополучном районе, объяснил мне причину:

— На Восточном побережье вообще с этим попроще, тут много консервативных штатов, у людей есть оружие, и преступность хоть как-то контролируется. Из наркотиков, в основном, распространены героин и фентанил. Они очень седативные. После употребления людей вырубает, они либо просто валяются на земле, либо сидят где-нибудь в углу в полуобморочном состоянии.

— А в Калифорнии ситуация совсем другая. Вот уж не знаю, по какой причине, но тут очень “популярен” метамфетамин, или crystal meth. Те, кто его употребляет, находятся в полном сознании, они сфокусированы, вплоть до паранойи, часто агрессивны, бесстрашны и у них ОЧЕНЬ много энергии.

И вот, мне предоставилась возможность самому проверить эту интересную теорию опытным путём.

❖ ❖ ❖

— Что-нибудь пропало?

— Так сразу и не поймёшь, надо смотреть, считать…

Когда трейлер забит под завязку одинаковыми чёрными кейсами с оборудованием, то заметить пропажу, не выгружая всё на улицу, не так-то просто.

— Спиздили мой кейс с инструментами, — заключает Джеймс, басист группы.

— И, по ходу, мой тоже, — Дастин, художник по свету.

— Они лежали в самом начале прицепа, если открыть рампу, то были бы прямо перед тобой. Видимо, их сразу увидели и дёрнули.

— Парни, у нас сегодня концерт, через 5 часов уже надо на саундчеке быть. В тех кейсах было что-то, без чего мы не сможем его сыграть?

— По идее, нет. Там, в основном, рабочие инструменты лежали. Отвёртки всякие, DMX-переходники, паяльник, амперметр и прочее . Но я точно не помню, что там было, я этот кейс под себя годами собирал. Тысячи три долларов суммарно потратил, наверное! — сетует Джеймс, — Я этого так не оставлю!

— Такая же фигня! — бурчит Дастин, становясь чернее тучи, — у меня и денег-то не хватит, чтобы купить себе ещё один такой набор. А он мне понадобится уже сегодня!

— Как это вообще, блядь, могло произойти?! Тут же отель, въезд по пропускам, охрана по периметру ездит, хуё-моё, камеры везде! Ну ссссуки, суки позорные!

Шокированные и раздосадованные, мы вернулись в автобус и устроили совещание, пытаясь по шагам восстановить цепочку событий.

— Я пошла спать последняя, около 2-х часов ночи, — говорит Джейн, менеджер группы, — трейлер точно был закрыт и возле него никого не было.

— Ты уверена? Темно же было!

— Дружок, я девушка, живущая в США, у которой есть маленький ребенок. Ночью у меня включается совиное зрение сразу на 360 градусов. Чтобы никакой обдолбанный мудак не пырнул меня ножом или не изнасиловал. Я знаю, что видела, у меня глаза на затылке.

Спорить с Джейн было незачем.

— Я пришла ковырять генератор около 07:35, — добавила Стейси, — Но заходила со стороны кабины и не видела, что творится там в хвосте. Никаких странных звуков я не слышала.

Собрав всю возможную информацию внутри коллектива, дополнительно поговорив с менеджером отеля и начальником охраны, мы построили первую сырую версию произошедшего:

DoubleTree by Hilton Hotel Sacramento — это огромный комплекс из восьми отдельно стоящих корпусов. Въезд осуществляется через шлагбаум по магнитной карте-ключу от номера, либо напрямую, по кнопке, с рисепшена.

При этом сама территория не огорожена забором целиком по всему периметру. Получается, что на неё нельзя заехать, но можно зайти пешком — это классическая история для многих отелей в США. Сотрудник рисепшена не вспомнил никаких машин, приезжавших ночью, кроме пары такси, подобравших пассажиров и сразу уехавших.

Значит, в какое-то время между 02:00 ночи и 07:30 утра воры прибыли в район отеля. Скорее всего, оставили машину на соседней публичной парковке и ушли в пеший обход. Довольно быстро они обнаружили автобус — его, мягко говоря, было сложно не заметить, да и находился он прямо у невысокого забора между территорией отеля и той самой публичной парковкой. Как говорится — “тут уж сам Бог велел”.

На рампе их встретил одинокий дешёвый замок, но дело до него в итоге так и не дошло. Ребята не стали париться и просто срезали дужку, на которой он висел. Сам замок, со следами неглубоких царапин от первых попыток взлома, болтался на верхней части недорезанной дужки.

Открыв рампу, воры, скорее всего, очень удивились.

По какой-то счастливой случайности, за 1 день до описываемых событий, мы поменяли порядок внутренней упаковки нашего трейлера. Раньше сначала загружались коробки с мерчом, потом большие вертикальные фермы-тотемы с прикрученными к ним световыми приборами, и уже в конце — маленькие кейсы с дорогой аппаратурой и инструментами. Но после крайнего концерта вертикальные фермы почему-то решили закатывать последними.

Это решение спасло весь наш тур.

Когда рампа открылась, первое, что воры увидели перед собой в темноте, были огромные алюминиевые столбы, намертво перекрученные стяжными ремнями и соединённые друг с другом сложными металлическими клеммами. Мы закрепляли их намертво, чтобы фермы не болтались и не катались по трейлеру, когда автобус тормозит или поворачивает.

Расцепить эти столбы, если ты сам их закатывал и знаешь, откуда начинать, заняло бы много времени даже днём. Но для воров посреди ночи это была нерешаемая задача. По факту, они сразу упёрлись в толстый металлический забор от пола до потолка, а всё вкусное дорогое оборудование лежало уже внутри трейлера, сразу за этим забором.

Они точно пробовали пролезть внутрь — два центральных столба стояли теперь под небольшим углом друг к другу, как будто между ними кто-то пытался протиснуться. Но ничего не вышло, ремни выдержали.

Потом, скорее всего, их что-то спугнуло. Может, услышали вдалеке машину охраны, а может, где-то в окнах зажёгся свет. Они схватили то, что было под рукой — это оказались кейсы Джеймса и Дастина, ребята их оставили до столбов, сразу “при входе”. Кинули кейсы через забор к своей машине (этому мы позже нашли дополнительное подтверждение), и дали дёру.

Трейлер остался стоять открытым до утра, пока его не обнаружил Колин.

Не поменяй мы порядок загрузки после прошлого концерта, этот трейлер был бы пуст. Слепая удача, что тут скажешь. Ничего из критически важного оборудования украдено не было.

А версия с болгаркой, кстати, достаточно быстро отпала. Я скинул фотографию срезанного замка в наш технический чат с Молчат Дома, где знающие люди сразу пояснили, что будь это циркулярная пила, на двери и земле остались бы следы от искр. “Это точно были длинные кусачки”, пояснили они.

Оно и логично, пилить метал болгаркой посреди ночи прямо под окнами огромного отеля — плохой план.

Сработали тихо.

Пока воры возились с замком и пытались дотянуться до дорогих инструментов, никто ничего не заподозрил и не услышал.

В автобусе, всего в нескольких метрах от происходящего, спокойным счастливым сном спали 7 человек.

❖ ❖ ❖

— Бюрократы ебучие, — недовольно буркнул Колин, вернувшись из кабинета менеджера отеля.

Он пытался попросить записи внешних камер наблюдения в интервале с 02:00 до 07:30, но был благополучно послан. Сотрудники были рады поделиться собственными наблюдениями, но, как только дело коснулось просмотра камер, ушли в отказ.

— По-хорошему, нам нужно вызвать полицию, чтобы они зафиксировали факт кражи. Составят предварительный рапорт, он уйдёт в участок, и по нему потом сделают финальную, официальную версию. И уже с ней нам надо будет прийти в отель и запросить видео с камер.

До начала саундчека оставалось 4 часа, и нужно было побыстрее что-то решать.

— Если честно, не вижу особого смысла вызывать копов, — продолжал Колин, — будем их ждать несколько часов. Но даже если они приедут быстро, то пока эти рапорты будут ездить туда сюда, и пока наш запрос уйдёт наверх по корпоративной лестнице отельного менеджмента и спустится обратно — мы будем уже где-нибудь в Аризоне. Это несколько дней ждать, минимум!

— Да и что вы там собираетесь увидеть? Пару смутных силуэтов в чёрном, снятых издалека, с угла ближайшего дома? — добавила Стейси, — Даже если по какой-то невероятной случайности вы увидите их машину, и даже сможете прочитать регистрационный номер, где эту машину потом искать? Конечно, можно сообщить его обратно в полицию, сделать за них их работу, но поиски займут еще неделю-другую. К тому времени всё ваше добро уже давно будет продано.

— Менеджер отеля сказал, что подобные кражи случаются в этой части Калифорнии несколько раз в день, — подытожил Колин, — и полиция их попросту не расследует. Наш лучший вариант это получить "crime reference number" и попробовать возместить деньги через страховую. Тут надо либо действовать сразу, либо просто забить и отпустить.

— Подождите-ка! — вдруг вскрикнул Джеймс, — Я спросонья совсем забыл, у меня же в том кейсе лежал AirTag, геодатчик!

Мы молча переглянулись.

У всех в голове одновременно возникла одна и та же мысль.

Можно было просто позвонить в полицию и спокойно продолжить тур. Но мы были полны энергии, злобы и оскорблённого чувства справедливости. Нас обокрали во сне, прямо у нас под носом. Забивать и отпускать такое без боя никто не захотел.

— Джеймс, тащи ноутбук!

❖ ❖ ❖

Мы столпились вокруг стола, и с нетерпением смотрели на индикатор загрузки, пока ноутбук включался и подключался к автобусному вай-фаю.

— Парни, клянусь, месяца три назад его туда закинул, и благополучно забыл, — оправдывался Джеймс, — всё, загрузилось, включаю поиск по геолокации!

— Есть контакт! — значок AirTag появился на карте в 10 милях к северу от нас.

— Ещё двигается?

— Нет, вроде на месте стоит!

— Дастин, а в твоём кейсе тоже был маячок?

— Увы, парни, я как-то не догадался положить. Теперь очень жалею!

Получив примерный адрес геодатчика Джеймса, мы открыли Google Maps и начали гулять по виртуальным улицам.

Райончик, прямо скажем, выглядел так себе.

Когда человек живёт в большом городе, то его маршрут обычно пролегает между основными точками притяжения — дом, работа в офисном квартале, супермаркет, барная улица, или что-то другое в этом роде. Как правило, выглядят они хорошо. Но есть в городах и такие зоны, куда не проникает солнечный свет, вероятность оказаться там случайно практически равна нулю.

Это был именно такой район. Неопрятные дома, потрескавшийся асфальт, заборы с облупившейся краской, какие-то косые деревянные сараи.

Но оказалось у него и одно неочевидное преимущество. Если бы AirTag нашёлся в густонаселённом квартале с многоэтажками, то на этом наши поиски можно было бы сразу завершать. GPS показывает локацию сверху вниз, то есть найдись он в многоквартирном доме, у нас не было бы ни малейшей возможности понять, лежит наш кейс на 1-ом этаже, или на 15-ом. В таком муравейнике из нескольких десятков, если не сотен, квартир, это была бы иголка в стоге сена.

Район поиска выглядел скорее как фермерское хозяйство — отдельно стоящие частные дома, с большим куском земли вокруг каждого здания. Геодатчик отображался прямо в центре конкретного одноэтажного дома и больше никуда не двигался.

— Пацаны, оборудование 100% там! Надо ехать!

окрестности города Сакраменто

Всеобщее воодушевление и радость довольно быстро сменились тревогой — мы начали всерьёз обсуждать, чем могла быть чревата эта затея.

Кто бы ни были люди, укравшие посреди ночи наши вещи, они сделали это не от хорошей жизни. Это могли быть просто шальные торчки с клещами, которым не хватало денег на дозу. Или же организованная преступная группа, кормящаяся с многочисленных музыкантов, ежедневно пересекающих Калифорнию. И те, и другие, скорее всего, были вооружены. В конце концов, это же Америка.

Получать пулю никому не хотелось, да и наш тур на этом точно бы завершился. В итоге решили высадиться на месте, провести разведку, вызвать копов, и уже с ними заходить на прямые переговоры. Автобус, тем временем, уехал бы на саундчек, а мы — вернулись сразу на концертную площадку, с оборудованием или без.

Ехать вызвались Колин — тур-менеджер, дипломатичный, уже был на связи с полицией; и Джеймс — AirTag был завязан на его телефон.

— Не надо быть слишком пессимистичными, парни, — рассказывал Колин, — Я несколько раз слышал аналогичные истории от знакомых групп. Они просто на дурака звонили в дверь и просили отдать украденное назад. Без полиции, бронежилетов и угроз. Правда, то были здоровенные металлисты весьма угрожающего вида, не то, что мы. Тут уж как повезёт!

В воздухе повисла долгая пауза.

Все посмотрели на меня.

— Ну конечно, блядь, как только едем на возможную стрелку со стрельбой, так сразу надо брать с собой русского, да?! — засмеялся я, — ладно, где подписать? Поехали!

❖ ❖ ❖

Убер постепенно удалялся от отеля, кружа по бесконечным эстакадам и развязкам на выезде из города.

Теперь мы — сами по себе.

Существует большая разница между обещанием сделать что-то, и реальным действием. С нами больше не было весёлых коллег, кричащих вслед “ну вы покажите им как следует!”, не было комфортной и понятной среды нашего дома на колёсах. Мы ехали в неизвестность, навстречу к возможным проблемам, и ухмылки медленно исчезали с наших лиц.

Это осознание приходило постепенно. Джеймс похлопал себя по карманам и спросил:

— Алекс, ты взял нож?

— Конечно, а ты?

— Разумеется!

— Я тоже прихватил, на всякий случай, — добавил Колин.

Оказалось, что вот так, не сговариваясь, каждый вооружился тем, что попалось под руку.

— Парни, среди вас я единственный не американец, поэтому могу чего-то не понять или вовремя не считать контекст — размышлял я над собственной полезностью, — вы рулите, а я буду на подхвате, хорошо? Ну и поснимаю всё, что смогу, если будет безопасно. Напишу книгу про наши приключения, и она получит Пулитцеровскую премию. А потом по ней снимут фильм, саундтрек к которому напишет Carpenter Brut. В выжженных пустошах Калифорнии…

— Раскатал губу! Давай сначала дело сделаем.

Высаживаться решили у “Барбекью Хикори Хэнка” — единственной открытой забегаловки на несколько миль вокруг. Это казалось более логичным, чем ехать прямо до входной двери предполагаемых преступников, и потом шариться вокруг их дома, заглядывая в окна. Мы бы сели в кафешке как обычные посетители, отзвонились копам, и навернули пару кругов по кварталу, чтобы разведать обстановку.

По прибытии на место нас ждало разочарование, первое из многих.

Дела у Хэнка, видимо, шли не очень, никакой забегаловки в том месте не существовало. И, судя по всему, уже довольно давно. Почему информация на Гугл-картах до сих пор не обновилась — непонятно, ведь по странной иронии штаб-квартира самих Google находилась буквально в соседнем городе, Сан-Франциско.

Видимо, этот район и правда был забыт всеми и навсегда.

Вместо приятных деревянных столов с зонтиками от солнца нас встретила груда строительного мусора, обнесённая бетонным забором и заваренными наглухо стальными воротами. От забора до края оживлённого шоссе было едва ли 4 метра, и на этом узком клочке земли мы неловко переминались с ноги на ногу, решая, что делать дальше.

— Охуенное начало, парни, так держать!

— И что теперь?

— Звонить копам, видимо, а что ещё остаётся.

Колин набрал диспетчерскую:

— День добрый, я уже звонил вам раньше по поводу ограбления трейлера у отеля DoubleTree. Да, музыканты, всё правильно. Мы установили возможное местоположение украденного с помощью гео-треккера. Сейчас находимся у кафе “Барбекью Хикори Хэнка”, точнее того, что от него осталось. Нам нужна поддержка, можете, пожалуйста, прислать патрульную машину? Супер, спасибо! Сколько примерно ждать? Ага, понял. Спасибо, ожидаем!

— Что сказали?

— Сказали, что сейчас мы третьи в очереди, как патруль закончит с первыми двумя вызовами, то приедет сюда. Через сколько именно это будет — не уточнили.

— Ну, значит ждём!

Прошёл 1 час.

Время медленно переползло за полдень. Вертикальное злое солнце нещадно жарило троих борцов за справедливость — спрятаться в тени на маленьком пятачке земли было особо негде. Температура воздуха приблизилась к +34 С°. Приятный денек без единого облачка превратился в пекло.

Спину нам буравил пустой взгляд — на заборе красовался намалёванный баллончиком поросёнок-ковбой, весело готовящий к казни курицу, свинью и корову. Единственное доказательство когда-то происходившей тут мясной барбекью-вечеринки.

— Мда уж, ну и рисунок! — мрачно отметил Колин, который был вегетарианцем.

Мы немного прошлись по району, но делать там было нечего. Нам не хотелось маячить на улице возле чужих домов и лишний раз привлекать к себе внимание. Вернувшись обратно к граффити с поросёнком, мы зачем-то начали фотографировать все машины, выезжавшие с улицы, где стоял тот самый таинственный дом. Видимо, для успокоения совести и имитации бурной деятельности. Или просто от скуки.

— Может, они про нас забыли? Наберёшь им ещё раз, Колин?

— Конечно, сейчас. Алло, здравствуйте! Да, я звонил вам недавно по поводу трейлера. Есть какие-то новости? Вторые в очереди, окей, понял. Хорошо, очень ждём!

Прошло 2 часа.

— У меня заканчивается вода.

— Я очень хочу есть.

— А я сейчас обоссусь. Было бы смешно, если пока мы ждём одних копов, меня заберут другие за то, что я ссу на этот мудацкий забор.

— Какая же это дыра, честное слово. Тут по карте рядом нет ни заправок, ни кафешек, — сокрушался Джеймс, — но в 20 минутах пешком вижу зоомагазин! Наверняка у них и туалет есть? Сейчас наберу…

— Алло, это зоомагазин? Здравствуйте! Хотел спросить, у вас, случаем, нельзя купить воду и какой-нибудь еды? Еды для людей, не для животных, — уточняет Джеймс, пока мы с Колином угораем с этой маленькой детали. — Ага, спасибо, скоро буду!

— Ладно, парни, я пошёл на разведку. Если приедет полиция — звоните, я прибегу обратно!

Через 40 минут Джеймс вернулся, и представил нашему вниманию две упаковки вяленого мяса и три бутылки воды. Для Колина, который мясо не ест, он купил шоколадку. Больше в магазине никакой еды (для людей) не было.

Прошло 3 часа.

Мы расплавились на солнце до состояния невменяемых овощей. Отойти от назначенного места встречи куда-нибудь в тень было нельзя — если бы мы проворонили подъехавшую полицейскую тачку, всё пришлось бы начинать сначала. Да и самой тени, на сколько хватало глаз, видно не было. Я на полном серьёзе боялся, что получу тепловой удар.

Пыльные, грязные, пропотевшие насквозь, с обгоревшими ушами, мы прыгали и махали руками изредка проезжающим полицейским машинам. Но, видимо, это были какие-то другие полицейские, которые нам не полагались.

Колин успел сходить в зоомагазин и вернуться с очередной порцией шоколадок. Он доложил, что туровой автобус с остальной группой уже уехал от отеля на саундчек.

У нас стали разряжаться телефоны. На жаре батарейка улетала только так, и мы убрали их подальше. Все темы уже были обсуждены, и теперь мы просто молча смотрели в землю.

— Если копы не приедут в течение получаса, то давайте откажемся от этой затеи, пошло оно всё нахуй! Сколько можно ждать, это не по-человечески!

И вот, спустя почти 4 часа ожидания под палящим солнцем, когда мы уже почти отчаялись, рядом остановилась машина с мигалкой.

Надпись на борту гласила: “Шериф округа Сакраменто”.

❖ ❖ ❖

Из машины вылезли двое белых молодых парней в полном обвесе — форма, бронежилет, рация и целый пояс всякой всячины — перцовый балончик, тейзер, наручники, запасная амуниция. На бедре у каждого висел боевой пистолет. Мне, не привыкшему к американским реалиям, сразу как-то стало не по себе.

— Молодые люди, здравствуйте, чем можем вам помочь?

Джеймс, уже изрядно поплывший на жаре, начал объяснять ситуацию с самого начала. Мол, украли аппаратуру, внутри лежал AirTag, и сейчас он указывает на дом вот по такому адресу и уже несколько часов никуда не двигается.

Полицейские переписали адрес, наши номера телефонов, и сказали примерно следующее:

— Ребят, врать не будем — в этих краях истории вроде вашей случаются несколько раз в день. Максимум, что мы можем сделать, это съездить к тому дому и провести Knock&Talk. Без ордера зайти внутрь мы не сможем, и хозяева, особенно если они действительно что-то у вас украли — об этом прекрасно знают. Мы поедем вперёд, попробуем поговорить с ними, и сами вас позовём, когда это будет безопасно.

Машина уехала.

Я спросил: — Парни, а что такое “Knock&Talk”?

— Это когда копы стучатся в дверь и проводят ни к чему не обязывающую беседу.

— Добро пожаловать в Америку, Алекс! — смеется Джеймс, — со всеми нашими современными технологиями мы можем отпозиционировать конкретный дом по спутнику, но полиция зайти внутрь никогда не сможет. Только если, конечно, в них сразу не начнут стрелять, ха-ха!

— Мне стыдно это признавать, но я вынужден отметить, что нам повезло, что мы все трое — белые. Иначе бы они вообще вряд ли стали нам помогать, — добавил Колин, — This is America!

— По ходу они не туда свернули, кстати! Во, уже мне звонят! Пойдёмте-ка им навстречу!

Полиция заблудилась

Полицейские и правда уехали куда-то не туда, но мы быстро нашлись и ткнули им пальцем на конкретный дом.

— Молодые люди, когда мы пойдём стучать в эту дверь, спрячьтесь, пожалуйста, за нашей машиной.

— Конечно, нет проблем, офицер! А зачем, если не секрет?

— На случай входящего огня изнутри дома.

“Охуеть”, — только и пронеслось у меня в голове, — “значит, все эти приколы и шутки про стрельбу — на самом деле никакие не приколы? Во что ты, блять, опять впутался, Саша?!”. Одно дело, когда так шутит друг-басист, и совсем другое — вооружённый шериф при исполнении.

Но отступать было некуда. Я твёрдо решил, что во что бы то ни стало буду снимать происходящее. Но при этом не забывать, что наша цель — вытащить украденное оборудование, а не снять документалку для Netflix. Чтобы никого не разозлить телефоном, я снимал только объекты и не снимал людей. Ни полицейских, ни хозяев дома.

Колин и Джеймс прячутся за полицейской машиной

Сам дом особо ничем не выделялся — жилое одноэтажное строение неопределённого серого цвета с участком земли вокруг. Навскидку я бы сказал, что там можно разместить 2-3 семьи. Но в Америке народ любит простор, так что тут не угадаешь.

На подъезде к дому стояла белая машина, довольно новая, family size. Кажется, такие принято называть “универсал”. Ещё несколько машин, уже значительно постарше, были припаркованы тут и там по всему участку. На всякий случай я сразу отфоткал их номера, в надежде получить видео с камер и узнать, не посещала ли одна из них отель DoubleTree в ту злополучную ночь.

Между машинами носился десяток овец и громко блеял. Атмосфера психоделическая — примерно как в дурдоме.

— Парни, вы не поверите, — тихо произнёс Джеймс, — мой телефон подключился напрямую к AirTag. Мы в радиусе действия. Есть соединение! Я могу активировать звуковой сигнал в любой момент…

Копы позвонили в дверь. Почти сразу открыла молодая девушка. Полицейские объяснили ей ситуацию: артисты, пропало оборудование, гео-треккер указывает на ваш адрес. Таким новостям она очень удивилась — ни про какое оборудование она не слышала. Или говорила, что не слышала.

Из глубины дома вышел маленький мальчик и обнял её за ногу.

И тут я поймал себя на мысли, в какую странную психологическую игру мы играем. Как вообще может выглядеть вор? Человек, что ночью обносит машины и срезает замки? Он явно не носит целый день маску или балаклаву, а из кармана его домашних штанов не торчит циркулярная пила.

Если промышлять кражами, то рано или поздно к тебе домой постучится полиция. Такой человек точно знает, что внутрь дома зайти нельзя по закону, и копы, сколько бы их не приехало, без ордера ничего сделать не смогут. А ордера не может быть без доказательств, которых тоже нет. Да, у нас есть прямое соединение с геодатчиком, ну и что с того? Самая логичная тактика — просто врать. И профессиональный вор, скорее всего, в этом деле поднаторел.

Я смотрел на девушку и понимал, что у нас нет абсолютно никакой возможности установить, врёт она, или нет. Выглядит ли она как вор? Конечно нет. Но как вообще выглядят воры?

Тактикой полицейских было задавать наводящие вопросы, не обвиняя никого напрямую. Как будто деяние мог совершить кто-то другой. Например: владеете вы этим домом, или снимаете? Если снимаете, то живёт ли в нём ещё кто-то, помимо вас? У кого ещё есть ключи? Все ли машины на участке принадлежат вам? Приезжали ли к дому ночью другие, незнакомые машины? Имеете ли кто-то ещё доступ в подсобные помещения? И всё в таком духе.

— Мэм, вы не возражаете, если мы пройдёмся по участку и попробуем найти гео-треккер?

— Конечно, нет проблем. Только, пожалуйста, не долго.

Офицер поманил рукой Джеймса, и они отправились в обход вокруг дома, осторожно переступая через овечьи какашки и вонючую ветошь. Им даже открыли стоящую на въезде машину, но ничего, кроме детского кресла, игрушек и обёрток от конфет, в ней не было. Джеймс водил телефоном из стороны в сторону, и парочка скрылась за домом.

Вернулся он довольно мрачным:

— Я потерял сигнал… Только что был, а потом взял и исчез. По карте Airtag был в 2 метрах от меня, но сигнала не было. Вообще не понимаю, что за хрень!

Полицейские поблагодарили хозяев дома за уделённое им время, и вышли обратно на улицу.

— На этом наши полномочия всё, — резюмировал первый офицер, — мы сделали всё, что могли.

— Если б был сильный сигнал, может, мы бы ещё попробовали уговорить их пустить нас внутрь, — добавил второй, — но в итоге тот вообще пропал, и тут уже ничего не поделаешь. Мы поехали дальше, удачи, парни!

Теперь уже мы сами поблагодарили полицейских за их время и помахали вслед удаляющейся машине. Они сделали всё, что было можно в этой ситуации, да и нормальных доказательств у нас не было. Вот только приехали бы они пораньше…

Мне подумалось, что преступники могли открыть кейс, увидеть AirTag и просто на ходу выкинуть его в окно, проезжая по этой улице куда-то дальше. Поэтому сигнал был, а кейса не было. Я излазал все канавы вокруг дома и даже залез в мусорный бак, но ничего не нашёл.

Нам позвонили коллеги с площадки:

— Парни, ну где вы? Мы построили и отчекали всё, что могли, но без вас мы не можем закончить. Как минимум, нужен басист!

Сгоревшие, грязные, злые и уставшие, мы сидели втроём на раскалённом асфальте, схватившись за голову.

У нас почти сели телефоны — Колин потратил батарейку на звонки, Джеймс — на поиски датчика, а я держал свой в запасе, чтобы вызвать обратный убер. И вот пришло время его вызывать.

Мы проиграли.

Все 5+ часов этого ада были напрасны. Нужно было забить на всё, ехать обратно на саундчек ни с чем, и заодно извиниться перед всеми за опоздание.

Но тут у меня в мозгу, как в каком-то диснеевском мультике, зажглась лампочка.

— Джеймс?

— Да?

— Ты сказал, что когда мы стояли у ограды этого дома, у тебя был слабый сигнал, так?

— Так.

— Но когда ты был на территории, и зашёл за дом, то сигнал пропал?

— Всё верно!

— А не значит ли это, что если ты шёл к дому, и сигнал становился слабее, то нам нужно было идти в противоположном направлении, ОТ ДОМА?

В воздухе повисла очередная пауза. Смысл сказанных мною слов постепенно проникал в расплавленные мозги ребят и мои собственные.

Медленно, как в кино, мы повернули головы в противоположную сторону и уставились на дом через дорогу, в каких-то двадцати метрах от нас.

Там, прямо на лужайке перед крыльцом, ни от кого не прячась, и ничего не стесняясь, стоял украденный у нас кейс.

❖ ❖ ❖

Удивительно, что усталость, злоба и адреналин способны сделать с человеческими мозгами.

Около 40 минут мы провели с полицейскими у первого дома, на который ошибочно указывала гео-метка в телефоне Джеймса. Всё наше внимание превратилось в узкий луч, что ползал по их внутреннему двору, как Око Саурона, пытаясь найти хоть какие-то следы украденного. Мы настолько верили, что наше оборудование именно там, что прислушаться к здравому смыслу, или хотя бы просто обернуться, никому не пришло в голову.

Всё это время кейс просто стоял за нашими спинами.

— Первому игроку приготовиться! — заорал Колин и, пригнувшись, побежал. Он схватил кейс и рванул с ним обратно к дороге, спрятавшись за случайную припаркованную рядом машину. Уроки от шерифа про “возможный входящий огонь изнутри здания” не прошли даром.

— Какой пиздец, блять, как можно было так обосраться, пацаны?! — наперебой сетовали мы все вместе.

— Алекс, почему ты раньше этого не сказал?!

— Эээм… Возможно потому, что у меня больше не осталось мозгов, КАК И У ТЕБЯ?!

— Справедливо, извини пожалуйста…

— Давай, открывай это говно! А то больно он лёгкий!

Колин отщёлкнул застёжки и открыл кейс. Внутри было пусто. Ну, не совсем…

Инструментов Джеймса внутри точно не было. Но там была рулетка и какая-то странная коробка, покрытая арабской вязью. Не наша. Тоже пустая. Может, там хранились какие-то духи. А может, и религиозные книги. Делу это не особо помогало, но однозначно добавляло психоделичности происходящему. Найти коробку из под Корана в украденном кейсе в Калифорнии, вот так история!

— Вау, все наклейки содрали! Да как чисто! — заметил Джеймс.

Его кейс, как это часто водится у людей из креативных индустрий, раньше был облеплен стикерами в несколько слоёв, за все годы туров и других разнообразных проектов. Сейчас это был просто чёрный чемодан, со следами шпателя и остатками клея на всех поверхностях. Только в паре “сложных” мест наклейки остались, и только так мы смогли понять, что это именно наш кейс, а не чей-то ещё.

Одно из колёсиков оказалось сломано и вывернуто под неестественным углом. Это была модель компании Nanuk, производящей в буквальном смысле неубиваемые кейсы. Мы очень удивились такому урону, но это косвенно подтвердило нашу первую теорию о том, что воры кидали кейсы через забор на соседнюю парковку.

AirTag должен был лежать в мешочке с отвёртками, но мешочка внутри не было.

— Джеймс, а открой-ка карту ещё раз, — попросил я.

Он достал телефон и открыл Find My Device. Значок AirTag, спустя пару секунд обновился и перескочил с первого дома на второй. На телефоне появился сигнал прямого подключения — треккер снова был в зоне досягаемости.

Мы переглянулись.

Если кейс был у нас в руках, AirTag’а в нём не было, а сигнал подключения был, это означало только одно. Наши инструменты прямо сейчас находятся внутри второго дома. На этот раз — 100%.

Вот только копов с нами уже не было, и мы остались втроём, один на один с воображаемым противником.

Колин набрал номер, с которого ему звонил офицер, когда копы сначала уехали не туда. Но телефонная система была так настроена, что звонок автоматически ушёл обратно в диспетчерскую:

— Алло, здравствуйте, мы только что были с вашими сотрудниками по такому-то адресу, они уехали 15 минут назад. Мы нашли часть украденного оборудования и точно установили дом, в котором находится остальное. Вы можете попросить их вернуться? Хорошо, понял, на связи.

— Они поставили нас в конец очереди, — уныло сообщил он, — мы пятые в списке. Всё это займёт ещё часа четыре минимум.

Нужно было решать, что делать. Идти штурмовать дом без поддержки полицейских никому не хотелось.

Мы вернулись к первому дому и снова позвонили в звонок. Дверь открыла та же девушка, и её сестра, обе были крайне недовольны увидеть те же лица, на которые они только что потратили час своего времени.

— Девушки, простите ещё раз за беспокойство! Мы всё-таки нашли наше оборудование возле вон того дома, но часть до сих пор остаётся внутри, — Колин применил все свои навыки дипломатии и не стеснялся раздавать комплименты, — раз вы соседи, живёте через дорогу, можете что-то про них рассказать?

Девушки вздыхают и рассказывают нам историю.

Именно ту, которую никто из нас в тот момент не хотел бы услышать:

— Мы живём здесь уже около двух лет, но жильцов того дома не видели ни разу. Днём из оттуда никто не выходит, никогда. Но зато мы очень хорошо их слышали. Несколько раз в неделю у них ночью происходит какая-то вечеринка или встреча. Приезжают и паркуются непонятные машины без номеров, и до утра дубасит музыка. Иногда они гоняют на машинах по району и орут во всю глотку. У нас здесь маленькие дети, мы в это время даже в окна не выглядываем, не то что выходим на улицу. Нехорошо это всё.

— А вчера ночью музыка тоже дубасила?

— Ещё как! Вы, ребята, конечно, можете попробовать пойти и постучаться, но я уверяю — днём вам никто не откроет. Удачи!

Мы поблагодарили их за информацию и вернулись на дорогу обдумывать услышанное. А “услышанное”, на самом-то деле, означало только одно.

Перед нами — наркопритон.

Второй дом тоже особо ничем не выделялся. Светло-серые стены, покатая крыша, и белые оконные рамы — не будь мы в Калифорнии, он вполне сошёл бы за базовый скандинавский дизайн.

Напротив входной двери был припаркован джип, с пробитым передним колесом, весь в пыли и разводах от дождя — уже явно не на ходу. Рядом — седан со скрученными номерами, на котором, видимо, и перемещались хозяева.

Отдельного внимания заслуживала территория вокруг. Ещё на Google Maps мы увидели огромный участок, относившийся ко второму дому, по размеру превосходящий любой соседний в несколько раз. Скорее всего, раньше это было пастбище для мелкого домашнего скота.

Если отмотать историю фотографий из Street View на много лет назад, можно увидеть зелёный луг, и даже пожилого мужчину, стригущего газонокосилкой лужайку. Ничего этого не осталось и в помине.

Сейчас то зелёное поле превратилось в чёрное пепелище. Огромный обугленный квадрат. Не могу сказать, был ли это умышленный поджог, или по неосторожности, но пламя было настолько сильным, что обожгло даже деревянные столбы по периметру.

На чёрном фоне тут и там были видны следы шин — видимо, хозяева дома или их гости теперь гоняли наперегонки и нарезали круги по этой выжженной земле, как по гоночному треку.

Такой видок, в совокупности с рассказом девушек из первого дома, наталкивал нас на крайне стрёмные мысли. Сказать, что мы были на нервах — ничего не сказать.

Мы не знали, сколько людей находится внутри. Трезвые они, или всё ещё под кайфом. И, самое главное, мы не знали, вооружены они или нет.

Ждать возвращения копов было бесполезно, и ситуация превратилась в классическое “мы или они”.

Колин начал убеждать нас с Джеймсом, что мы преувеличиваем, и всё может быть гораздо прозаичнее:

— Вы применяете логику обычного человека к логике наркомана. Там может не быть никакого плана, только ломка и желание достать дозу. У них и обычных кухонных ножей-то дома может уже не остаться, чего уж говорить об огнестрельном оружии!

— Бля, чувак, — парировал я, — может ну нахуй это оборудование?! Хватит на сегодня приключений! Не хотелось бы закончить день в больнице, или в морге! Если любой из нас пострадает — тур на этом закончится!

— Я согласен с Алексом, — добавил Джеймс, — не стоит оно того. Очевидно, что за той дверью нас не встретит ничего, кроме очередного пиздореза!

Но Колин был непоколебим:

— Не для того я шесть часов какой-то хуйнёй занимался и плавился тут с вами, чтобы просто так уехать! Я пойду стучаться! Это будет на моей совести, окей? Было приятно работать с вами, парни, хоть и не долго. Алекс — если со мной что-то случится, ты будешь тур-менеджером вместо меня!

Мы с Джеймсом остались у дороги, чтобы владельцы дома не испугались, увидев в дверном глазе сразу трёх злых парней. Нам было важно, чтобы они как минимум открыли дверь и начали разговор. Плюс, мы высматривали копов, на случай, если вдруг, ни с того ни с сего, они решат быстро к нам вернуться.

— Ну, погнали! — уверенной походкой Колин двинулся в сторону входной двери и постучал. А я — сфотографировал его, со странной мыслью о том, что это может быть последняя его фотография.

Никто не открыл. Колин постучался ещё раз. И ещё.

Где-то за домом скрипнула и открылась боковая дверь.

Из неё выбежала огромная собака, которая доходила Колину до пояса.

Она встала как вкопанная и уставилась на незваного гостя.

“Всё, нам пизда”, — только и пронеслось у меня в голове.

❖ ❖ ❖

Как правильно убивать собаку?

Во всех фильмах, где злодеи натравливали собак на главного героя, тот как-то ловко их раскидывал, или метко стрелял, но самих животных при этом крупным планом никогда не показывали. Видимо, из-за этических соображений. А потом в титрах писали: “при съёмках данного фильма ни одно животное не пострадало”.

Но что делать с настоящей? Куда ей бить? В горло, в пузо, по глазам? Пинать её ногами, или что?

Собака смотрит на Колина, а Колин — на собаку. Здоровенная, сволочь! Я смотрю на них со стороны, сжимая в кармане нож. Кровь стучит в висках, и в любой момент я готов броситься вперёд — резать несчастное животное. Как бы мне не было неприятно, в этой ситуации в десяти случаях из десяти я выбираю нашего тур-менеджера.

Собака начинает вилять хвостом, подбегает к Колину и лижет ему руки.

“В другой раз”, — выдыхаю я.

— Хороший пёсик, — дружелюбно приговаривает Колин, почесывая псу за ухом. Хотя я вижу, что его самого всё ещё трясёт. Рука в карман у него тоже была засунута не просто так.

По бокам у собаки — нечесаная шерсть, свисающая грязными клоками. На груди — шрамы и несколько свежих порезов, которые успели загноиться. На морде — язвы. Слезящиеся глаза. Ей явно никто не занимался. Мне стало очень жаль псину, хотя 30 секунд назад я готов был вспороть ей брюхо собственным ножом.

Через пару минут из-за угла дома показалась хозяйка:

— Кто вы такие, чего вам надо?

Колин, в очередной раз показав себя замечательным дипломатом, начал вежливо объяснять нашу ситуацию. Так же, как и полицейские до этого, он задавал наводящие вопросы и не обвинял напрямую. Хотя на этот раз вина была очевидна.

— Ничего не слышала ни про какое оборудование, — буркнула хозяйка, — никакие чемоданы нам ночью не привозили.

Ооооокей. Значит, она решила врать.

— А что можете сказать по поводу черного пластикового чемодана, который стоял у вас на лужайке? — Колин подал мне знак, и я поднял кейс Джеймса над головой.

— Мало ли что стоит у меня на лужайке? Его мог оставить кто угодно! — продолжала врать она.

— Послушайте, — Колин решил перейти к тяжёлой артиллерии, — мы понимаем, что вы сами можете быть не в курсе всех дел, но в наших вещах лежит геодатчик, и прямо сейчас он находится внутри вашего дома.

На такой аргумент ответить ей было нечего.

— Вы не возражаете, если мы с коллегами зайдём внутрь и посмотрим? Нам не нужны проблемы, не нужна полиция — только забрать свои вещи, вот и всё.

Хозяйка замешкалась: — Мне нужно обсудить это с мужем… Подождите, сейчас я вернусь…

Ооооокей, значит внутри находится как минимум ещё один человек. Мужчина.

Довольно быстро она вернулась обратно и разрешила зайти в дом. Вот так новости! Этого мы ожидали меньше всего.

Колин махнул рукой нам с Джеймсом, мы подошли и вежливо поздоровались.

Возраст хозяйки определить было невозможно. Она выглядела одновременно на 25 и на 50. Очень худая, в нестиранной грязной майке. Кожа на руках и на лице была какого-то странного землистого цвета и не менее странной фактуры — не сморщенная, но и не гладкая, я даже не могу описать, какая именно. Тут и там на коже были пятна непонятного цвета. Не было понятно, грязь это, загар, гематомы, или что-то ещё. Жёлтые зубы, жёлтые глазные яблоки и немытые сальные волосы, забранные в пучок. Она избегала зрительного контакта, постоянно чесала руки, очень странно двигалась и разговаривала.

В турах по Америке я немало насмотрелся на бездомных наркоманов, живущих в палатках под мостами и в парках. Но никогда до этого не оказывался лицом к лицу. После этого я долго думал про какой-нибудь референс в современной культуре, пока не пересмотрел недавно сериал “Во все тяжкие”. Во втором сезоне была серия, когда Джесси оказался в доме у семьи торчков с маленьким ребёнком, после чего жена во время ломки раздавила голову мужу банкоматом, который тот пытался вскрыть. Если вы помните, как выглядела жена — это на 80% тот самый вайб.

❖ ❖ ❖

Мы зашли в дом. Мужа в гостиной не оказалось, и хозяйка постоянно уходила куда-то во внутренние комнаты, чтобы с ним “советоваться”. В итоге мы его так и не увидели. Может, оно и к лучшему.

На всякий случай каждый из нас снова сжимал в кармане нож, готовый в любой момент пустить его в дело.

Сам дом выглядел именно так, как и должен выглядеть любой уважающий себя наркопритон.

Грязная засаленная мебель, груды каких-то непонятных вещей, пакетов и свёртков, валяющихся тут и там. Мусор, разбросанный по полу, гора немытой посуды и, конечно, весьма специфический запах. Не хочу показаться снобом — если бы кто-то зашёл ко мне домой без предупреждения, у меня, скорее всего, тоже было бы не убрано. Но я точно могу сказать, что обычные гостиные обычных людей так не выглядят.

Сразу при входе нас встретил ещё один кейс из под оборудования. Мы было обрадовались, что нашли кейс Дастина, но это был какой-то другой кейс какой-то другой несчастной музыкальной группы.

Джеймс достал телефон, подключился к треккеру и нажал на кнопку звукового сигнала. Где-то в углу между диванов зазвонил рюкзак.

Мы вытащили его на улицу и стали раскладывать содержимое на лужайке. В том числе и тот самый мешочек с отвёртками, внутри которого лежал спасительный AirTag. И именно в этот момент, как по мановению волшебной палочки, у Джеймса окончательно разрядился телефон.

— Тут только половина моих инструментов, — определил он на глаз — давайте искать дальше, раз уж начали!

— Мэм, а вы не расскажете, откуда у вас появилось наше оборудование, если вы так уверяли, что у вас его нет? И зачем было сдирать все стикеры?

Хозяйка замешкалась: — Этот чемодан купил мой муж вчера ночью на парковке 7-Eleven за пятьдесят долларов! Он уже такой и был!

Всё это выглядело очень мутно. С одной стороны, у нас не было прямых доказательств, что именно они вскрывали наш трейлер. Может, действительно перекупили кейс у воров. Но с другой — зачем было избавляться от него и перекладывать краденое в рандомный рюкзак? Понятно, что эти торчки врут от первого до последнего слова, но никакого рычага давления на них у нас не было, как и душевных сил разбираться со всеми этим.

Мы ещё раз прошлись по дому, и даже попросили открыть небольшой сарай во дворе, но ни кейса Дастина, ни второй половины инструментов Джеймса, там не оказалось. Нужно было заканчивать, принять ситуацию, как она есть и быстрее возвращаться на площадку, заниматься своей основной работой.

Получается, мы нашли половину содержимого одного кейса, то есть 25% украденного.

Покривив душой, Колин поблагодарил хозяйку за “помощь”, и напоследок оставил свой номера телефона, добавив, что если она что-то “вспомнит”, то мы будем рады вернуть оставшуюся часть за вознаграждение. Это была хорошая мысль, так как истиной стоимости оборудования они не знали. И не хотели знать — лишь бы хватило на очередную дозу. Условные сто долларов решили бы вопрос.

— Рюкзак, кстати, отдайте обратно, — вспомнила женщина, — он мне ещё понадобится.

— Не сомневаемся…

Я вызвал убер и мы поехали обратно на площадку.

Водитель из вежливости поинтересовался:

— Парни, а что вы делали в этом районе?

Колин вкратце пересказал события последних восьми часов.

— Вы что, совсем ебанутые, что ли? Вас же могли нахуй там убить, и там же закопать — удивился водитель, — к таким лучше вообще не приближаться! Я живу в Сакраменто много лет, чего тут только с людьми не делают!

— Видимо, не сегодня, — сил на разговоры у нас больше не осталось.

❖ ❖ ❖

Тур продолжился отлично.

В течение последующих недель Джеймс, Колин и я не раз обсуждали произошедшее.

спасённый кейс с содранными стикерами в гримерке на следующем концерте

Мы поняли, почему AirTag первоначально показывал не на тот дом. Я с удивлением обнаружил, что всё это время некорректно называл его “гео-датчиком” или “гео-треккером”. К геолокации эти маленькие друзья не имели никакого отношения.

Подобный датчик распространяет вокруг себя слабый Bluetooth-сигнал, который ловят айфоны поблизости, и анонимно отправляют эти данные в Apple, а владелец датчика потом эти данные принимает и может увидеть на карте, где находится его AirTag. Это известный факт, прописанный в спецификации на их официальном сайте. Но проблема в том, что это не совсем правда.

Данные, что получает владелец датчика, содержат GPS-координаты не самого датчика, а “увидевшего” его айфона.

Грубо говоря, в первом доме жили две молодые девушки, владевшие айфонами. Во втором жили торчки без телефонов. Айфоны внутри первого дома ловили сигнал AirTag из второго дома, и отправляли собственные GPS-координаты в Apple. Поэтому и треккер тоже отображался как бы “внутри” первого дома.

На следующий же день мы купили новые замки на трейлер. Выделываться с материалом самого замка смысла не имело — будь он хоть из криптонита, пока он висит на алюминиевой дужке, резать будут именно её. Поэтому взяли просто другой тип — монолитный кругляш, закрывающий весь механизм целиком. Весили такие замки по 2кг каждый, и в случае его им всегда можно было дать по башке, чтобы мы, безусловно, тоже приняли во внимание при обсуждении подходящей модели.

Купили мешок эйртэгов и распихали их, куда только можно. Больше всех ржал Дастин, кейс которого в момент кражи своего маячка внутри не имел, и потому растворился в бескрайних пустошах метамфетаминовой Калифорнии. “Лучше поздно, чем никогда”, — резюмировал он, засовывая один в карман рюкзака.

Джеймс довольно быстро вернулся в рабочий режим и отрывался на сцене, как ни в чём не бывало. Он долго сетовал, что лучше бы у него украли бас-гитару. Мол, это всего один предмет, и можно быстро купить такую же. А в его кейсе было несколько десятков разных наборов и маленьких девайсов, собрать которые обратно теперь займёт несколько месяцев.

Колин дождался отчёта от полиции, заполнил форму на всё пропавшее оборудование и отправил её в страховую. Уже через пару недель сумму возместили целиком. А если учесть, что 25% инструментов нам всё-таки удалось вернуть, мы сочли дополнительные деньги бонусом за полученный моральный ущерб.

Автобус в ремонтном доке - рабочие обслуживают генератор и меняют срезанную дужку замка на трейлере

Ну а что касается меня — я испытывал смешанные чувства.

Во-первых, я очень рад, что мы все остались живы и ни у кого не прибавилось в теле дополнительных дырок. Как бы ни было драйвово и угарно в моменте, объективно мы действительно могли попасть в замес с необратимыми последствиями для здоровья. То, что у нас в итоге всё прошло довольно спокойно, совершенно не означает, что абсолютно такая же ситуация будет иметь такой же исход для кого-то ещё.

Во-вторых, странным образом, уже постфактум, я рад, что эта история вообще случилась. Мой самый страшный кошмар — попасть в подобную ситуацию в начале тура и разруливать её одному. Но в момент, когда всё произошло, тур-менеджером оказался не я. Но я всё время находился рядом и теперь знаю, что нужно делать, и чего делать точно НЕ нужно. Можно сказать — списал экзамен у Колина.

В-третьих, я увидел и почувствовал такую Америку, с которой никогда не рассчитывал столкнуться. Одно дело, когда белозубый ютуб-блогер рассказывает тебе с экрана телефона про проблемы с наркотиками в Сан-Франциско. И совсем другое — когда ты сам шаришься по выжженному пустырю без бронежилета, воды и поддержки с воздуха в поисках украденных отвёрток. И заходишь домой к тем, у кого последние зубы скоро вывалятся сами собой.

Раньше я относился к наркозависимым с пренебрежением, даже презрением. Но после просмотра многих десятков интервью на канале Soft White Underbelly, и такого “личного знакомства” перспектива сильно поменялась. Многие из этих людей родились в таком аду, что уже с малых лет у них не оставалось ни малейшей возможности когда-либо из него вырваться. Это подтолкнуло меня больше ценить ту среду, в которой вырос я сам, а к тем, кому повезло меньше, относиться с сочувствием.

Понятно, что если у нас украли вещи, то ситуация всё равно превратится в “мы или они”. Но людьми второго сорта я их больше не считаю.

На одном из следующих концертов на тротуаре возле нашего автобуса лежал мужчина. Мы спросили, всё ли в порядке, вынесли ему воды и чего-то поесть. Мужчина поблагодарил нас и через какое-то время ушёл.

В течение 8 часов эта история таскала нашу троицу туда-сюда по эмоциональным американским горкам. Из пика адреналина — в глубины отчаяния, а потом обратно, снова и снова. Но я всё равно ждал, что случится последний, заключительный поворот — мы-таки получим видео с камер наблюдения отеля.

Согласитесь, психоделично было бы наблюдать на мониторе, как воры срезают с трейлера замок, зная, что всего в нескольких пикселях от них ты сам спишь спокойным сном. У нас была рабочая теория о том, как именно всё произошло, как кейсы кидали через забор и так далее. Но на видео всё могло быть совершенно иначе, и эта теория могла бы разбиться вдребезги, а этот текст — увеличиться ещё страниц на двадцать.

Но, увы, этого не произошло. Мы много раз отправляли официальные запросы в отель, но все они терялись в бесконечных коридорах менеджмента и корпоративных лестницах согласований.

Когда с момента ограбления прошло 6 месяцев, я принял тот факт, что видео мы никогда не получим. И решил опубликовать историю так, как она есть.

Спасибо, что прочитали её.

(пост написан с разрешения всей туровой группы. диалоги отражают общую суть, и не переданы слово в слово)

Поддержать канал через Telegram: в евро или рублях.

Поддержать через Teletype — синяя кнопка внизу.

Подписаться: Telegram | Instagram

Большой подробный пост про тур-менеджмент:

Физическое и ментальное здоровье в туре:

СМЕРТЬ НА КОНЦЕРТЕ

2026-01-21T13:10:47.251Z

В догонку к своему большому посту про физическое и ментальное здоровье в концертных турах я хотел бы поделиться небольшой историей, которая навсегда изменила моё отношение к собственной работе.

Это именно тот случай, когда на самом деле стоит прислушаться и вынести урок из чужих ошибок вместо того, чтобы повторять их самому.

Дело было в коротком туре, где мы в основном играли крупные опен-эйры.

С командой я лично знаком не был, разве что по сканам паспортов, по которым покупал им авиабилеты.

В течение дня все прилетали из разных городов, заселялись, пили пиво и знакомились.

Среди технической команды был художник по свету по имени Сергей.

Характерная особенность в расписании фестивалей и концертов на открытом воздухе заключается в том, что вся сцена собирается заранее, на каркас вешаются колонки и все световые приборы. Но настроить свет и протестировать все "световые сцены" для выступления можно только ночью — днём светит солнце и нихрена не видно.

Это означало, что после долгого перелёта мы все дружно пойдём спать, а уставший Сергей поедет на площадку и с 23:00 до 05:00 будет настраивать свет для завтрашнего концерта. Я поинтересовался, что он по этому поводу думает, и получил спокойный ответ:

Да нормально, надеюсь до рассвета всё успею.

Мы встретились на следующий день на саундчеке:

Ну, как всё прошло вчера ночью?

Нормально! Были шероховатости, конечно, но мы перевесили пару приборов и всё успели...

На самом концерте без шероховатостей тоже не обошлось. Посередине выступления перед полным залом фанатов на сцене вырубился весь свет, и не было понятно, сломался ли это световой пульт, или вырубилось электричество — было много беготни, криков в рацию и всеобщей сумятицы.

Все были на нервах. Все, кроме художника по свету.

Вечером после концерта мы снова пили пиво в отеле, где невозмутимый Сергей спокойным голосом вещал:

Ну, по ходу там выбило генератор у них... Я послал местного человечка проверить, он всё включил обратно, я перезагрузил систему, проверил, что не слетела адресация, и мы продолжили...

И тут я, уже слегка подпитый, не выдержал и поинтересовался:

Братан, а объясни, пожалуйста, почему ты всё время такой спокойный?!

После чего он поделился историей, от которой волосы на моём затыке встали дыбом:

Дело было за несколько лет до этого, на большом клубном концерте. Кажется, в Петербурге.

По прибытии команды артиста, местные техники должны были выдать всем рации. Такое иногда бывает на крупных площадках, где радиоэфир загружен, и для нормальной коммуникации можно использовать только определённый узкий частотный диапазон.

Рация, которую дали Сергею, не работала.

От площадки к нему в помощь приставили местного техника-световика. Не сказать, что старого, но и не молодого — лет под 50. Тот хорошо знал артиста, любил его музыку и очень хотел, чтобы концерт на их площадке прошёл на высшем уровне.

Сергей попросил техника заменить ему рацию.

Время шло, начался саундчек.

В конце концов техник принёс другую рацию. Уже работающую, но на этот раз со сломанным креплением. Сергей начал раздражаться, и попросил замену ещё раз. Техник очень переживал, извинялся, и сразу побежал искать дальше.

Открылись двери, гости заполнили зал. Все билеты на тот концерт были проданы.

Рации всё нет и нет.

И уже за несколько минут до выхода артиста на сцену, потный запыхавшийся техник прибегает с третьей рацией. Включают, и та сразу показывает низкий заряд батареи и начинает жалобно пищать.

И тут Сергей не выдерживает и начинает орать:

"Да что тут у вас за п***** происходит, б****?! Сколько нужно техников, чтобы достать мне сраную рацию?! Даже базовую вещь не можете сделать, ** **** мать! Всё уже, концерт сейчас начнётся, мне, б****, работать надо!"

Артисту пора выходить на сцену, и Сергей гасит весь свет в зале. Это пик всеобщего ожидания, концерт вот вот начнётся.

И вдруг, в полной темноте, не видя ничего вокруг, он чувствует, что крышка светового пульта закрылась ему прямо на руки, как будто на неё кто-то надавил.

Толпа ликует, артист выходит на сцену под всеобщие аплодисменты.

Сергей включает свет обратно, и видит, что на его пульте лежит техник, и его тело медленно сползает на пол.

Сергей не понимает, что происходит, и как поступить. Останавливать концерт — не вариант, с его начала не прошло и 20 секунд.

На каждом большом концерте всегда есть профессиональная охрана и дежурит бригада скорой помощи. Если кому-то становится плохо, то охранники сразу вытаскивают человека из толпы, и передают его медикам. Останавливать концерт нужно только в том случае, если охрана со своих позиций не видит, кому именно нужна помощь, и на него нужно указать со сцены (откуда обзор может быть лучше). Это стандартный протокол.

Сергей стучит по плечу охранника, который дежурит рядом, и тычет пальцем на техника. Охранник сразу вызывает медиков, те прибегают и пытаются привести его в чувства. Но ничего не получается.

Сергей продолжает рулить светом под крики ликующей публики, а прямо у его ног реанимируют человека.

В конечном итоге спасти техника не удалось.

Он умер.

Прямо там, на площадке, у светового пульта.

Причина смерти: сердечный приступ.

Я сидел молча и не знал, что сказать. Сергей продолжал:

"После этого случая я очень долго винил во всём себя. Что убил человека из-за сраной рации. Она мне даже не особо нужна была, понимаешь? Это нужно было только для подстраховки, на всякий случай! Ему, может, ещё и пятидесяти лет не было, вся жизнь впереди! Я сделал всё, что нужно было, чтобы концерт прошёл идеально, всё было сделано по протоколу. Но человека больше нет...

В конце концов я не выдержал и пошёл на психотерапию. Она заняла много лет. Сейчас я другой человек. Я больше не переживаю вообще не из-за чего. Всмысле, не просто говорю что не переживаю, а по-настоящему не переживаю. Никогда не повышаю голос на других людей, даже если они не справляются со своими обязанностями. Если честно, мне вообще стало пофиг — нет ничего важнее человеческой жизни, своей или чужой. В конце концов, если так посудить, это же просто работа, да и хрен бы с ней!"

Я поблагодарил Сергея за рассказ, мы пожали руки, пошли спать, и на следующий день разлетелись по домам. Но история эта застряла у меня в мозгу навсегда.

Как человек с нездорово высоким чувством ответственности, я сам лечился от перфекционизма несколько лет на когнитивно-поведенческой терапии (да, вы не ослышались, от него можно лечиться и даже можно полностью вылечиться).

Но внутренняя планка качества у меня всё равно осталась довольно высокой.

На каждом концерте приходится работать с кучей новых людей, и у многих эта планка будет значительно ниже. Я разделяю таких людей на 2 категории:

Некомпетентные. У таких людей нет достаточного опыта, чтобы занимать ту позицию, которую они занимают. Может, они только пришли со стажировки, кто их знает? В любом случае знания, обычно получаемые годами, невозможно засунуть в голову постороннему человеку за 2 часа перед саундчеком.
Мудаки. Эти люди всё знают, но не хотят работать. Это может быть лень, скверный характер, похмелье, недовольство своей зарплатой и что угодно ещё. Им всегда можно дать по жопе, но реального рычага давления, чтобы заставить их тебе помогать, не существует. Такие люди просто не должны заниматься тем, чем занимаются. Они должны быть уволены.

Или, как в истории выше, человек может быть вообще не при делах. В задачи световиков на площадке не входит носиться туда-сюда и искать рации. Это должна была подготовить охрана, либо менеджмент. Но иногда получается так, что задача падает из ниоткуда, и её просто нужно сделать.

Раньше я бегал с горящей жопой, пытался заткнуть собой все дыры, броситься на все амбразуры и сделать за всех всю их работу. И много раз видел других тур-менеджеров, ведущих себя точно так же.

Но после истории Сергея я перестал так делать.

У меня есть контракт, в котором прописаны мои прямые задачи. И есть время, чтобы заткнуть собой пару небольших дыр. Но если всё вокруг в ~~говне~~ огне, и небо вот-вот упадёт нам на голову — это не моё дело.

Многие коллеги возразят:

"Чувак, ты тур-менеджер, ты должен заниматься вообще всем, толкать концерт на максимальное качество! Ты — первый и последний рубеж обороны команды Артиста!"

И они будут отчасти правы, ведь такова сложившаяся этика подобной работы.

Но больше не для меня.

В очень редких случаях, если на площадке меня встречает 10 мудаков, я могу в буквальном смысле превратить их жизнь в ад (и буду иметь на это полное право, кстати). У меня есть для этого весь необходимый арсенал. Орать, раздавать подзатыльники, таскать кабели, бегать за забытой бутылкой в магазин, гонять пинками техников и гордо охранять гримерки. Но зачем? Ведь в какой-то момент энергия, которую я трачу, будет давать всё меньший и меньший выхлоп.

Сейчас я просто закуриваю метафизическую сигарету, поудобнее усаживаюсь в кресло и смотрю, как корабль из говна и палок, полный некомпетентных матросов, медленно идёт ко дну.

Пусть концерт будет ужасный. Пусть артисты будут злые. Пусть я сам получу по башке. Пусть меня даже уволят. Но если люди не умеют или не хотят делать свою работу, поделать с этим, на самом-то деле, ничего нельзя. Можно пытаться толкать их и себя к невидимой черте, выкручивать стресс на максимум. Вот только неизвестно, где у кого эта черта находится.

Пройдёт пара дней. Мы отыграем пару других классных концертов, и про тот плохой даже не вспомним.

Но все будут здоровы.

Никто не останется на всю жизнь со сломанной психикой.

И, самое главное, все будут живы.

Как бы ни хотелось ассоциировать себя с работой, никогда не надо забывать, что ты — это ты, а работа — это просто работа. Да и хрен бы с ней!

(пост опубликован с разрешения Сергея)

Техническое помещение площадки, где хранится крупногабаритное медицинское оборудование. Сами медики, со всеми сумками, лекарствами, дефибрилляторами и прочей мелочью, дежурят за дверью снаружи.

Подписывайтесь! — Telegram | Instagram

LIFE AFTER TOUR

2026-01-15T13:21:08.563Z

Introduction

Over the past 15 months, I’ve been on a concert tour. I crossed Europe four times, North America twice, and the Equator four times as well. And once upon a time, I even managed to work on five continents within a single calendar month.

I stopped keeping detailed counts a long time ago, but I can say for sure that I’ve spent over 1,000 hours in moving vehicles and about an entire week inside a flying airplane. The mileage has confidently passed the 100,000 mark. The total duration of my jet lag adds up to months.

Despite the fact that I love what I do, I am fully aware that the human body and mind are not designed (and never will be designed) for such extreme strain. Today, I want to talk about the price that I and my colleagues in the industry pay for what often looks from the outside like the most fun job in the world.

From my perspective, people in the music industry have only fairly recently begun to talk openly about physical and mental health. At least, when I went on my first major U.S. tour in 2018 and came back from it completely burned out, that state was seen as something entirely normal.

I think the first reason is that touring, as a whole, lags behind other fields in terms of development and isn’t perceived as a separate, fully fledged industry — despite the fact that it generates billions of dollars every year. If someone works at a factory, they are protected by labor law, unions can intervene, and some ministry of health sets safety standards for production. But when a team of freelancers heads out on a bumpy ride in a minivan, everything comes down to negotiation — there are no clear standards.

The second reason is the aura of “exceptionalism,” built largely on stereotypes. Rock ’n’ roll, concerts in front of cheering crowds, the romance of life on the road, and the chance to be close to the artist’s genius every day — all of this sounds far more appealing to many people than a five-day office week and a benefits package. And if you’re lucky enough to make it into this small circle of the “chosen,” you’re expected to grit your teeth and make sacrifices. I understand this logic, and there’s nothing inherently wrong with it. But when touring becomes a career, you start to look at many things from a slightly different angle.

That’s why I’m glad these conversations have finally begun.

And I’m ready to add my two cents.

Schedule

Tours can be VERY different. (see my Artist Tour Management Encyclopedia)

The routing, the type of transportation, the number of days without shows, and the overall duration — based on these metrics alone, you can already roughly understand what will be happening and how it will feel.

Any tour consists of at least two entities: the Artists themselves and their Crew. For each of them, the tour can look completely different.

But even within the Crew, when two people work side by side all day, differences in their responsibilities can lead them to have very different (and sometimes even opposite) experiences.

If a band is traveling in a minivan, their average day might look something like this:

08:00 — Wake-up, departure to the next city for the show (400 km).
14:00 — Load-in (equipment onto the stage, personal belongings to the dressing room).
15:00 — Build (assembling the stage and setting up the equipment).
16:00 – 18:00 — Soundcheck.
18:00 – 19:00 — Free time / dinner.
19:00 — Doors open.
20:00 – 23:00 — Show.
23:00 – 00:00 — Load-out (dismantling the stage and loading the equipment back into the minivan).
01:00 — Arrival at the hotel, check-in, sleep.
08:00 — Wake-up, departure to the next city for the show.

If multiple bands are playing, there is a lot of equipment, or the stage build takes longer, either the soundcheck time is reduced or the load-in is moved earlier — for example, to 12:00. Travel time from the previous city is a fixed variable, and in that case the wake-up time also has to shift two hours earlier — from 08:00 to 06:00.

This daily schedule is a key point of the entire post. Try to remember it, at least approximately.

When an artist reaches a certain level of success and income, they can afford to switch from a minivan to a tour bus. A bus costs 8–12 times more.

The main advantage of such a bus is that it drives at night while you sleep inside.

On paper, everything looks great:

09:00 — You wake up already parked in the next city. No need to travel anywhere!
09:00–14:00 — Free time, yay!
14:00–00:00 — Soundcheck/show, etc. Everything is the same as on a minivan tour.
00:01 — You’re already in bed.

… but in reality, things can be very different, especially for the Crew.

For example, if the Artist has grown to this level, the show is expected to be bigger and better, right? Bigger show → more equipment → earlier load-in. On bus tours, unloading can start as early as 6 a.m., and load-out may finish at 1–2 a.m. And just like that, all your “free time” is gone.

Days Off

“But don’t you have some kind of days off? I see days without shows in the itinerary!”
I hear this phrase a lot from relatives and friends, and I can finally debunk it.

A tour is a commercial operation organized by the Artist. Every single day on a tour costs a lot of money — transportation, crew salary, accommodation, and so on. The Artist only earns money on show days, while a day without a concert is a net expense. That’s why the number of such days is always optimized.

A typical situation is a “travel day.” For example, the distance between two cities is 900 km, and if you wake up at 8:00 a.m., there’s no way you’ll make it to the next venue by 2:00 p.m. With traffic, fuel stops, bathroom breaks, and lunch, that trip will take at least 12 hours. So a separate day has to be allocated for it, and there will be no concert that day. We all wake up at a reasonable time, get in the vehicle, and grind our way to the next city until evening. We arrive completely fried and go to sleep with our heads spinning.

Often, promotional activities are scheduled on these days as well — video shoots, interviews, podcasts, record signings at a big vinyl store.

But even if it’s a proper day off, and even if it’s in a city with plenty to do, it’s far from guaranteed that you’ll actually be able to take advantage of it and get real rest.

Decompression

The first week of a tour is always a bit chaotic — everyone is getting used to each other, equipment issues surface and get fixed, and general workflows are established. That week is the most fun.

By the second week, the tour starts to “sink in.”

Based on the schedule, if the Artists have a full Crew, the only time they actually have something to do is the two hours of the show itself. The rest of the time they can sleep, sit in a café, watch insta reels, read a book, or just slack off. For 22 hours of their day, nothing is happening.

If the show was good, for a couple of hours the artist performs in front of an ecstatic crowd, riding a wave of euphoria. Five minutes later, back in the dressing room — and for the next 22 hours, there’s nothing to do again. The adrenaline and dopamine spike collapses to zero in an instant. And ideally, you should go straight to sleep. For the human brain, that’s an almost impossible task.

If the show was bad, you have to go to sleep in a terrible mood, left alone with anxiety and frustration in the silence of a hotel room.

For the Crew, it’s the opposite. From early morning until late at night, the crew is working. Your day starts at 8:00 a.m. and ends at midnight, and if there are no major screw-ups, you’ll manage to eat a proper lunch and dinner.

So that’s a 16-hour workday. And the next day, it all starts again.

Now let’s multiply that by six weeks (42 days). That’s the standard length of a European or American tour.

When was the last time you worked forty-two intense 16-hour shifts in a row?

An example of a real itinerary I recently traveled. Duration — 49 days.

A tour cannot be paused or stopped. No matter what problems you face — fatigue, lack of sleep, family issues, negativity, interpersonal conflicts — you are still trapped with the same people in a small space, and you are required to keep working with them every day.

There’s simply no room for decompression, solitude, or a “change of scenery.” In just a few weeks, a once-lively tour group can turn into an explosive mix under immense pressure, and no one has the time or energy to defuse it. All it takes is a single spark.

Sleep Deprivation

Sleep has both duration and quality.

I try to include the golden standard of 8 hours a day in all my schedules. But reality always makes its own adjustments.

No decent hotels near the venue, and after the show you need to drive a bit out of town? Minus 1 hour.

Incompetent hotel staff, check-in issues? Minus 1 hour.

Sudden road repair on tomorrow’s leg, need to leave earlier? Minus 2 hours.

The only direct flight was early in the morning? Minus 3 hours.

And so on.

Sleeping on tour for more than 8h is an unattainable ideal. So when a proper “day off” appears on the schedule, people often spend it in bed.

You can, of course, grab a power nap during the day, but this can throw off your overall rhythm, making it hard to fall asleep at the hotel, ultimately costing you 2–3 hours of night sleep. Not worth the risk.

When the tour is on a bus, technically there’s more time to sleep. But, for example, I (for various reasons) cannot sleep in a moving vehicle. And for me, a supposedly pleasant 10-hour sleep window each night turns into a nightmare.

My first night on a tour bus

Now about quality.

It remains a mystery to me how Artists manage to fall asleep an hour or two after a show — a peak adrenaline rush. As a tour manager, I sometimes have very intense workdays when my brain is so sped up that it won’t shut off until 2–3 a.m. I imagine something similar happens to artists, only almost every day.

You can try to sedate the brain with melatonin/sleeping pills, alcohol, or other substances. But then the quality of sleep suffers, and even after 8 hours, you wake up tired or "not there". The same goes for hotels — sleeping in a different place every night gives a terrible sleep quality. Regardless of how nice the hotel is and the quality of the mattresses.

In the end, it’s like in a video game:

At the start of the tour, your energy bar is 100/100 ⚡️
You worked all day, got tired, now it's 50/100 ⚡️
Go to sleep, wake up in the morning, and instead of 100, you’re now at 98/98 ⚡️, and it never goes any higher
Next day it's 96/96 ⚡️, and so on

yet another day

Fatigue builds up day by day, week by week, and sooner or later, your mind starts to melt down. For me, this usually happens around the fourth week.

I first heard about sleep deprivation when I was preparing for uni exams, but I had just turned 20, was still very young, and the preparation itself wasn’t that long.

You can read a full list of symptoms on Wikipedia, but here are only those I experienced personally:

Excessive daytime sleepiness
Reduced ability to concentrate
Loss of sense of self and/or reality
Weakened immune system
Dizziness
General confusion
Hallucinations (visual and auditory)
Headache
Irritability
Lucid dreams
Memory lapses
Slowed reaction time
Paranoia

Now imagine that there are 8 of you, all “handsome devils,” trapped together. And every day you have to work a 16-hour shift, because the work hasn’t gone anywhere.

yet another day [2]

Last fall, I flew to China, and due to scheduling conflicts, I broke my own record for going without sleep — 33 hours. I mechanically drank beer just to stay awake and complained that something was moving in the corner of the room. To which a colleague calmly replied:

“Sorry to hear this, brother. The last time I was in that state, it started snowing inside my room.”

Geographical Disorientation

I hear touring often being called a “journey” or “life on the road.” It does sound rather romantic. People unfamiliar with the industry, out of innocent ignorance, project their understanding of vacations or road trips with friends onto it — but touring has nothing to do with that.

As I wrote above, a basic tour route lasts six weeks. That means, over 42 days, the tour group needs to be in 42 different cities (if we're lucky, because it can be more cities than days).

If we’re traveling in a van, the time on the road is usually spent on emails, admin or mindlessly staring out the window. I’ve been to 45 U.S. states out of 50, most of them four times or more. Do you know what I saw? Nothing. Nothing but endless highways, identical gas stations, fast-food restaurants, exits, and city centers. I haven’t been to a single national park, never seen a sequoia, and crossed Arizona 6 (six!!!) times without ever visiting the Grand Canyon.

But when the bus tours started, even that disappeared. I just kept waking up already parked in the backlots of venues — which, as you can imagine, all look exactly the same.

A typical backlot of a concert venue. I wonder which city this is in?

In a way, it feels like teleportation. You close your eyes in Houston, open them — and you’re already in Dallas. Close your eyes in Dallas, open them in New Orleans, and so on. Except everything looks exactly the same.

These jumps between cities, combined with overall fatigue, long stressful work shifts, and sleep deprivation, eventually lead to complete spatial disorientation.

In the morning I used to check my watch to see what time it is. Now I check Google Maps to figure out where I am. A person (no joke) can genuinely not know exactly where they are.

And my final observation is especially true for the U.S., because of the wide variety of climate zones within the country. Sometimes on tour, you get to be in a snowy pine forest, in the mountains, on the plains, by the ocean, in the desert, in a tropical forest, and then back to the snow — all within just a couple of weeks.

Because of this insane pace of travel and the constant change of scenery outside the window, the brain simply can’t process all the information, and in the end, a month on the road merges in your mind into one shapeless blob. It’s as if you’ve been everywhere, yet nowhere in particular.

Jetlag

Jet lag is a condition caused by a desynchronization of internal biological rhythms after crossing multiple time zones. It can also be called “temporal disorientation.”

Before I started touring, I never really thought much about time zones. Even if I had to fly somewhere, it was always just 2–3 hours off from my “internal” time. Not a big deal!

But everything changed when I flew to New York, and the difference was 8 hours for the first time. For several days, I forced my eyes open as long as I could, and then collapsed into darkness, only to wake up completely exhausted.

Internal clocks (or “circadian rhythm”) basically boil down to three components: when you want to sleep, when you want to eat, and when you want to poop. There are lots of other things too, like hormones, but you mostly notice those just as general fatigue.

Flights from east to west are usually the easiest. For example, you fly from Europe to New York, and the difference is 6 hours. Normally in Europe, you’d go to bed at midnight, but in New York it’s only 6 p.m., and you have to stay awake as long as possible. Anyone who ever pulled all-nighters gaming or at parties in college knows how to do this.

But the worst jet lag comes when you fly west to east, against the movement of the Sun.

Once I had to fly for work from London to Melbourne. The time difference was 11 hours. In Melbourne, it was already midnight, time to go to sleep — but according to my internal clock, it was only 1 p.m., and I physically couldn’t just go to bed “in the middle of the day” for a full 8 hours.

I went to sleep at 2 a.m., taking melatonin just to randomly wake up at 4 a.m. feeling wide awake. By 11 a.m.–12 p.m., I already had work to do, but according to my internal clock, it was the exact time to go to bed. All day, I functioned on autopilot just to survive until evening. But in the evening, I didn’t want to sleep, because my body thinks the next day has already started. And at the most random hours, one either becomes insanely hungry or unbearably, forgive me, need to poop.

On top of that, all of this is spiced by “acclimatization” — flying from rainy London at +1°C to dry Australia at +35°C. And the work shift lasted for about 10 days, each one feeling like I’ve been hit by a freight train. It was something else.

An app for fighting jet lag. You enter your flight numbers, and it tells you when to sleep, when to get sunlight, when you can and can’t drink coffee, and so on. Spoiler: it doesn’t really help :)

When time zones change on vacation, it’s also not particularly pleasant, but you can adapt — chill for a couple of days in a hotel or on the beach, slowly getting into the new rhythm.

On tour, you have to work the next (or the same) day. Not according to your internal clock, but local time. And your shift, if you remember, starts at 8 a.m. and ends at midnight. And you’d better fall asleep right away, because tomorrow brings the exact same shift. Then another 40.

Different studies interpret jet lag in different ways, but for me to fully adjust to an 8+ hour difference, it takes 2–3 weeks. And that’s not even counting the smaller time zone changes within the tour itself, which don’t make much of a difference on their own but definitely slow overall adaptation.

So I finally get my body back in sync — but the tour ends soon, and it’s time to fly home. And again, 2–3 weeks of jet lag. And that’s how it goes all year.

Nutrition and Fitness

I wrote in detail about physical health in the Encyclopedia, so here I’ll just mention it briefly.

Maintaining proper nutrition is pretty difficult. Based on the schedule, you often have to eat not when you’re hungry, but when there’s time. The result — you’re often hungry or overeat.

Dinner according to the schedule is usually around 6–7 p.m. You can’t eat much, or it’ll be hard to work during the show. So you eat lightly, then work intensely for four hours, and by the time you finish load-out at midnight, you’re hungry again. Most restaurants are already closed, so the go-to solution is to order pizza for everyone. You eat your slice of pizza and go straight to bed.

The quality of the rest of the food is low for the same reason. If you stop at a gas station and have only half an hour for lunch, you have to choose between two or three types of fast food. After a couple of weeks on that “diet,” you start feeling pretty awful. Digestion suffers, bathroom trips are unpleasant, and the rest goes from there.

If the concert venue isn’t on the ground floor, all the equipment has to be carried upstairs. If there are no stagehands/loaders, the artist’s Crew does it. If there’s no elevator, it’s done via stairs — sometimes quite narrow ones. Strained lower backs, sore shoulders, pulled muscles, and joint injuries are quite common.

Any health problem can’t really be treated on tour. You’re constantly on the move, and there’s simply no time to see a doctor. And where would you even find one, on a random morning in a random city during a so-called “day off”? All injuries get smashed with painkillers and postponed until the end of the tour, because tomorrow you’ll have to haul boxes up the stairs again.

In 2025, I decided to break the vicious cycle and completely change my work routine.

I set myself the goal of not eating fast food once during the tour. I bought proper food, packed it in containers, and scheduled my meals so I wouldn’t have to overeat at night. I walked extra kilometers to reach decent cafés instead of the burger shack around the corner.

One time, I even baked my signature spinach and cheese pie on a day off. Bend, Oregon.

I set a goal to work out in the gym, stretch my muscles, and keep the body in shape. I walked a lot, even though it usually wasn’t necessary: during a single workday, I could easily end up walking 15–20 thousand steps just moving around inside a small concert venue building, without even going outside.

A typical gym in an American hotel usually fits within the size of a standard room.

I ultimately achieved these goals. Instead of gaining the usual 3–4 extra kilograms during a tour, I would now lose 1 kg. But I can’t say I felt any better. Against everything else, it was just a drop in the ocean.

And the last thing I just recently started doing is ear-protection.

I bet you have been at a show where the sound system was way too loud, and afterwards in a silence of a home you still hear some sort of noise. Similar to what you "hear" if you lean your ear to a large sea shell.

Most of the time the speakers are fine and comply with local decibel limits. But I figured that if I do 100+ shows a year, being exposed to loud music for this long isn't gonna be good anyways. Plus I happened to know sound engineers 20-30 years older than me, struggling with severe hearing loss, and I didn't want to repeat their mistakes.

The venues often provide ear-plugs for visitors, and there are also fancier versions with good colourful designs for frequent concert-goers. I skipped that part and went straight to the construction noise cancelling headphones, that cut 37dB out of usual 100-105 dB limit at shows, basically 40% down.

It's too early to tell the difference, but I already feel like my tinnitus (high pitch "ringing ear") frequency already went down.

Conflicts

You’re far from always surrounded by pleasant people on tour. Sometimes artist’s Crew doesn’t know each other at all and ends up shaking hands for the first time on the day of the very first show.

All of these people then find themselves locked inside a small moving metal box for the next six weeks. Every day brings enormous stress, lack of sleep, and a whole pile of personal issues. As I wrote above, all of this can very quickly turn into a highly explosive mix.

I’ve been incredibly lucky to tour with all of “my” artists and their teams — we quickly found common ground, built working processes, and enjoyed it as much as was possible. But that’s far from always the case.

You’ve surely heard a handful stories about bands fighting with each other, and sometimes even breaking up during a tour or right after it ends. Life in such an environment can breed personal animosity, anger, negativity, avoidance, and criticism — there’s nowhere to hide from it, because there is simply no space for decompression. Today you almost got into a fight, and tomorrow at 8 a.m. you’re working together again. I once found myself in this exact situation and wouldn’t wish it on anyone.

In the end, I’ve come to formulate it this way: touring is extremely hard, and experiencing any kind of emotions while doing it is completely normal. The real question is what you do with those emotions.

“Emotional intelligence” is the ability to recognize your emotions, understand their cause, and correctly assess how appropriate it is to show them to the people around you at a given moment. After all, your colleagues may objectively have nothing to do with those emotions.

In almost every tour I’ve been on, there has been at least one person whose emotional intelligence was either absent or poorly developed. I think every reader of this post can recall at least one such acquaintance.

Such a person might be unhappy about something and show it with their whole demeanor without ever saying what the issue is. I call this being “loudly silent.” Or they might voice any dissatisfaction to everyone around them, about anything at all. Add fuel to the existing conflicts, provoke, and so on.

The consequences of this kind of behaviour spread quickly, like a fire, affecting the rest of the team and their mood. They dissolve group morale like acid.

And the thing is, such person can be very professional at their job, tour for many years, and perfectly understand why a particular situation happened within the tour group. So it’s not a question of knowledge, but specifically of managing one’s own emotions.

I treat such people with understanding, because I used to be one of them myself. And I know that emotional turbulence spreads into all other areas of life, poisoning them as well. Emotional intelligence is a skill that needs to be forged over years. I personally solved this problem through many years of cognitive behavioral therapy.

I can have as many bad days as you like, but I always try to make sure no one knows about it. If I’m having a bad day because of a specific person, then later — on a day off, in a low-stress environment — I’ll take them aside and calmly talk one-on-one, without accusations or public yelling.

But if I do need to deliver bad news to the entire tour group, I’ve found a way to make it as fun as possible. On one of the trips, I bought myself a frog hand puppet and named it “The Frog That Brings Bad News.”

Now I talk about all the delays, breakdowns, and screw-ups as if it’s not me speaking, but the Frog. And the whole team is just laughing instead of getting angry or upset.

Romantic Relationships

Many, VERY many people working in the touring industry don’t have and can’t find a long-term partner. Unfortunately, I belong to that group as well.

Relationships are highly individual, and a lot depends on a person’s character. To avoid inappropriate generalizations, in this section I’ll talk only about myself and my own perspective. Let it be a kind of self-therapy.

The main reason is, of course, physical absence. For the vast majority of people — those who live and work in one place — the basic definition of the term “relationship” doesn’t include a clause like “my boyfriend is away six months a year, and I don’t always know exactly which country he’s in.”

Long-distance relationship practices can help here, of course. Not an ideal setup, but still better than nothing, right? Calls, video chats, postcards, packages in the mail — all of that could work, if not for one “but.”

Emotional absence.

When I’m on tour, every day starts early and ends late at night. During that time, all of my attention is focused on work. As a tour manager, I have to be on alert 24/7, always ready to take on a problem and solve it as quickly as possible. That’s exactly what I’m paid for.

During the workday, I can be in all kinds of psycho-emotional states — irritation, anger, anxiety — but for the most part, it’s simply exhaustion from severe sleep deprivation and spatial disorientation due to constant travel. My head is a mess.

Sleeping for three hours, then spending the whole morning hauling heavy boxes, having and resolving a heated conflict with a venue or promoter — that’s not the state I’d want to be in when calling my girlfriend afterward. You can have all the composure and mindfulness in the world, but one way or another, work-related negativity will seep into the conversation. And the person who has nothing to do with my warped state simply doesn’t deserve that.

Things are a bit better on days off, even though I just lie on the couch like a vegetable. And suddenly it turns out I don’t really have much to talk about. The past few days were no different from each other, and the next ones probably won’t be either. I can talk about work, or about what I ate for breakfast. I can’t even honestly say that I miss anyone. The only thing I truly want is to sleep for three days straight. It’s that terminal stage of exhaustion where you simply don’t care about anything anymore. It's scary.

I tried to explain what it means to be in a relationship with me — a person working in the touring industry. I chose the right words, put them into coherent sentences. People say they understand everything. But in reality, they don’t. And they never will.

I’ve accepted the fact that it’s impossible to explain what my state is like on tour to someone who has never been on tour themselves. It’s like explaining psychedelics to someone sober. Or sex to a virgin. You can only truly understand it if you experience it yourself.

What’s left? Not much.

You can try starting relationships with women who also work in industries tied to constant absence — touring, film, international business, FLIGHT ATTENDANTS. There’s not much point in it: you’re both unavailable for most of the year, and if your schedules miraculously line up, you might see each other in person for just a couple of months.

And of course, you can choose not to have relationships at all and settle for one-night stands, just to take the edge off. It could be someone from the venue, groupies, or a sad lady from a bar near the hotel. Everything’s clear to everyone — you’re on tour, you’ll be gone tomorrow — so just go and do it. Maybe if I were in my early twenties, that would sound like an amazing opportunity. But I started touring professionally after 30, and I almost immediately realized that it’s not for me.

Of course, there are plenty of people for whom relationships and family life work out just fine. It’s all very individual. But I’ve heard a great many stories identical to mine.

So at that point, it’s either change your career, or return again and again to an empty, cold, dusty apartment. And here we arrive at my “favorite” part.

Post-Tour Depression

Right now, I’m writing this text for you from its dark depths.

Post-tour depression, or “reintegration,” is the state you enter after a tour — when you’ve just returned home.

Every day on tour is packed with events from morning until late at night. Both good and bad. There’s always a task. Always a goal. After a couple of weeks, you fall into the rhythm, and by the end, you do everything automatically, without thinking. You’re always in motion. It’s life "in fifth gear".

Every concert is a peak of adrenaline and dopamine. The crowd is screaming with excitement, and even though I’m not the artist, I’m still part of what’s happening and have the right to enjoy the moment.

Almost all the processes — how you sleep, how you eat, how you interact — have nothing to do with real life. Food appears magically on the tables in dressing rooms, organizers bring whatever you ask for on demand, and the venue staff waits for your command.

I’m a tour manager. The artist team’s facade for interacting with the outside world. A one-stop service for all questions. Often, people watch my every move, trying to please and impress. I control everything that happens around me.

If I’m also working on merch sales, I have to exchange at least a few words with every customer, ask what they need, and how the concert went. Just basic courtesy, you know.

Over the past 15 months, I’ve probably spoken to 70–80 thousand people. That number simply doesn’t fit in my head. Can you even imagine that?

Then, one day, it’s all over, and I return home.

At home — ringing silence. The engine of “life in fifth gear” abruptly stalls.

One time, I couldn’t remember which key opened the front door of the apartment I’ve lived in for over a year.

On the funny side — once I ate a meal and stared at the plate for a long time, not knowing what to do with it. On a long tour, from which I had just returned, we ate either in cafes or in dressing rooms from paper plates that we then threw away. I had forgotten how to wash dishes.

But honestly, there’s no fun at all.

Today everyone needs you, and tomorrow no one does. You have no task. No goal. The daily routine, hardwired into your muscle memory, is no longer required. The routine no longer exists.

You don’t know how to interact with regular people on the street, in a store, or at a gathering of friends. You only know the tour, and all you can talk about is it. But no one understands what you’re saying, because you lived that separate life without them.

Probably, people who have just been released from prison feel something similar — though for a different reason.

All the sleep deprivation, stress, fears, and anxieties that you suppressed and put “on hold” for two months straight (because you had to work!) suddenly erupt.

The brain, used to little sleep, suddenly gets 8 hours a day and starts hallucinating. You dream nightmares and wake up exhausted, as if you hadn’t slept at all.

Adrenaline levels drop, you “come down,” and your immune system collapses. All the injuries masked with painkillers immediately make themselves known.

But the worst part, for me, is that I don’t understand what’s happening at all.

It’s very hard to explain. Everything around seems completely meaningless, I wander around in a daze, and I can’t even grasp the simplest things. For example, how public transport works. Or what a line/queue is. Sometimes I genuinely don’t understand why strangers don’t know who I am and don’t greet me.

At the same time, I want someone to drag me somewhere, but I absolutely don’t want to talk to anyone, experiencing social anxiety almost as strong as a panic attack.

This terrifying state can last quite a long time. After difficult tours, it takes me about a month to come back to myself.

Many of my colleagues return to their families, where they’re genuinely welcomed. Their roles change — for example, from sound engineer to husband and father. That helps them readjust more quickly and fall back into a home routine.

I, on the other hand, return to emptiness.

Conclusion

I’d like to end on a positive note. Otherwise, you might get the impression that we’re constantly burning in hell, surviving on pizza before bed.

I just wanted this post to focus on the flip side of touring, the side that’s often forgotten in the cheering Instagram after-posts.

This insane pace weeds out the weak and the casual. Many make it to the end and say, “This isn’t for me.” Some are broken by the tour and are forced to drop out along the way.

But those who stay… oof! One thing I can say for certain: if someone has been touring for many years, it’s hard to imagine anyone more flexible, patient, and emotionally resilient. They are capable of overcoming any life challenges, often without even realizing it.

We all pay a high price for what we do, that’s true. But we also gain a lot.

Touring is a separate life. The main storyline of your life is put on pause, and it’s like taking a six-week side quest. During that time, the tour group develops its own stories, memes, and life events that no one else can truly understand. Not friends, not family, no one. This little life belongs only to us.

During that time, we experience all kinds of states. Under harsh conditions, people quickly show their true selves — there’s no energy to hide it, and no space to do so — you’re literally sitting across from each other all the time.

I can say with complete certainty that I know some of my colleagues better than their spouses, parents, or childhood friends. And they know me just as well.

Perhaps something similar is felt by soldiers who served together, long-distance sailors, or workers on offshore oil rigs. You’re thrown straight into the boiling pot, and you can rely only on yourselves.

When it’s all over, you can be so tired of each other that you’ll never speak again.

Or it can create a true brotherhood based on merit.

And that is priceless.

Feel free to subscribe: Telegram | Instagram

Жизнь после тура

2026-01-06T17:41:41.880Z

Введение
Расписание
Выходные
Декомпрессия
Депривация сна
Дезориентация в пространстве
Джетлаг
Питание и фитнес
Конфликты
Романтические отношения
Пост-туровая депрессия
Заключение

Введение

Последние 15 месяцев я провёл в концертном туре. Четыре раза пересёк Европу, дважды — Северную Америку. Линию Экватора — 4 раза. И как-то раз умудрился поработать на 5 континентах в течение одного календарного месяца.

Давно перестал вести детальные подсчёты, но могу точно сказать, что больше 1000 часов я провёл в движущейся машине, и около недели — в летящем самолёте. Километраж уверенно переваливает за 100.000. Суммарная продолжительность моего джетлага исчисляется месяцами.

Несмотря на то, что я обожаю то, что делаю, я полностью отдаю себе отчёт, что человеческие тело и разум не предназначены и никогда не будут предназначены для таких диких нагрузок. Сегодня я расскажу, какую цену плачу я и мои коллеги по индустрии за то, что со стороны часто воспринимается как самая весёлая работа на свете.

О физическом и ментальном здоровье в музыкальной индустрии, по моим ощущениям, повсеместно заговорили достаточно недавно. По крайней мере, когда я поехал в свой первый большой американский тур в 2018-ом и вернулся из него в полном ауте, это состояние воспринималось как нечто само собой разумеющееся.

Думаю, первая причина заключается в том, что туринг в целом отстаёт в развитии от других сфер, и не воспринимается как какая-то отдельная полноценная индустрия. Хотя в ней ежегодно зарабатываются миллиарды долларов. Если человек работает на фабрике, то его защищает Трудовой Кодекс, вносит корректировки профсоюз, и какой-нибудь Минздрав выставляет требования по безопасности производства. А если команда фрилансеров едет в ухабистый тур на минивэне, то тут уже как договоришься — каких-то чётких стандартов не существует.

И вторая причина это ореол "исключительности", созданный, в основном, из стереотипов. Рок-н-ролл, концерты перед ликующей публикой, романтика жизни в дороге и возможность прикоснуться к гению артиста, находясь с ним рядом каждый день — для многих это звучит куда заманчивее, чем пятидневка в офисе и социальный пакет. И, раз уж тебе повезло попасть в этот маленький круг "избранных", то будь готов стиснуть зубы и идти на жертвы. Эту логику я понимаю, ничего плохого или неправильного в ней нету. Но всё же, когда такие заезды становятся полноценной карьерой, на многие вещи начинаешь смотреть немного под другим углом.

Поэтому я рад, что такие разговоры, всё-таки, начались.

И готов внести в них свои пять копеек!

Расписание

Туры могут быть ОЧЕНЬ разными. (см. "Энциклопедию тур-менеджмента")

Маршрут, тип транспорта, количество дней без концертов и общая продолжительность — уже по этим метрикам можно примерно понять, что будет происходить и как это будет ощущаться.

В любом туре существует как минимум 2 сущности — это сами артисты и их команда. Для каждой из них тур может выглядеть совершенно по-разному.

Но даже внутри команды, когда два человека работают рядом друг с другом весь день, из-за разницы в задачах они могут получать разный, а иногда даже противоположный, опыт.

Если группа путешествует на минивэне, их среднестатистический день может выглядеть примерно так:

08:00 - Подъём, выезд на концерт в следующий город (400км).
14:00 - Load-in (выгрузка оборудования на сцену, личных вещей - в гримерку)
15:00 - Build (сбор сцены и подключение оборудования)
16:00 - 18:00 - Саундчек
18:00 - 19:00 - Свободное время / ужин
19:00 - Открываются двери на площадку
20:00 - 23:00 - Концерт
23:00 - 00:00 - Load-out (cборка сцены, загрузка оборудования обратно в минивэн)
01:00 - Прибытие в отель, чекин, сон
08:00 - Подъём, выезд на концерт в следующий город.

Если играет несколько групп / много оборудования / долгая сборка сцены, то либо сокращается время на саундчек, либо время Load-in сдвигается раньше, например, на 12:00. Время в дороге из предыдущего города — величина неизменная, и в этом случае время подъёма так же должно сместиться на 2 часа — с 08:00 на 06:00.

Этот распорядок дня — ключевой момент во всём посте. Постарайтесь запомнить его, хотя бы приблизительно.

Когда артист достигает определенного успеха и финансовых показателей, он может позволить себе пересесть с минивэна на туровой автобус. Тот будет стоить в 8-12 раз дороже.

Основное преимущество такого автобуса — он едет ночью, пока ты спишь внутри.

На бумаге всё выглядит супер:

09:00 - Проснулся уже припаркованным в следующем городе. Никуда не нужно ехать!
09:00 - 14:00 Свободное время, уиии!
14:00 - 00:00 Саундчек/концерт и тд. Всё то же самое, что и для минивэна
00:01 - Ты уже в кровати

... но в реальности всё может быть совершенно иначе, особенно для команды.

Например, если артист уже так вырос, то и шоу у него должно быть круче, правда? Круче шоу → больше аппаратуры → раньше Load-in. Выгрузка в автобусных турах может начинаться сколь угодно рано, хоть в 6 утра. А load-out заканчиваться уже в 01:00 - 02:00 ночи. Вот и всё твоё свободное время.

Ну и ещё несколько моментов, о которых я расскажу ниже.

Выходные

"Ну у вас же есть там какие-то выходные? Я вижу в маршруте дни без концертов!". Эту фразу я часто слышу от родственников и друзей, и наконец могу развенчать её.

Тур — это коммерческое мероприятие, организованное артистом. Каждый день в нём стоит больших денег — оплата транспорта, команды, проживания и тд. Артист зарабатывает деньги только в дни концертов, а день без них — это его чистый расход. Поэтому количество таких дней всегда оптимизировано.

Типичная ситуация это "тревел дэй". Например, расстояние между двумя городами 900км, и если по расписанию ты проснёшься в 08:00, то никогда в жизни не успеешь к 14:00 на следующую площадку. С пробками, остановками на заправку, туалет и обед такая поездка займёт минимум 12 часов. Значит, на неё нужно выделить отдельный день, и в этот день концерта не будет. Мы все просыпаемся в разумное время, садимся в машину и до вечера душим в следующий город. Приезжаем никакущие, и с мозгами набекрень ложимся спать.

Часто в такие дни закладываются промо-мероприятия, например съёмки видео / интервью / подкаст / подписи пластинок в большом виниловом магазине.

Но даже если это полноценный выходной, да и ещё и в городе, в котором есть, чем заняться, далеко не всегда получится этим воспользоваться и полноценно отдохнуть.

Декомпрессия

Первая неделя тура всегда проходит немного хаотично — все привыкают друг к другу, вылезают и решаются косяки с оборудованием, налаживаются общие процессы. Эта неделя — самая весёлая.

На вторую неделю тур начинает "чувствоваться".

Исходя из расписания, если у артиста набрана полная команда, то единственное время, когда ему есть, чем заняться — это 2 часа в день на самом концерте. Всё остальное время он может спать, сидеть в кофейне, смотреть видосики, читать книжку или просто бездельничать. В течение 22 часов в его сутках ничего не происходит.

Если концерт был хороший, то в течение пары часов артист выступает перед восторженной публикой, находясь в состоянии эйфории. 5 минут спустя, в гримерке, и на следующие 22 часа, ему снова нечем заняться. Пик адреналина и дофамина за мгновение сдувается до нуля. И, по-хорошему, надо сразу идти спать. Для человеческого мозга это практически нерешаемая задача.

Если концерт был плохой, то спать надо идти в ужасном настроении, оставшись с тревогой и досадой один на один в тишине отельной комнаты.

У команды дела обстоят наоборот. С самого утра, до самого вечера, команда работает. Твой день начинается в 08:00 и заканчивается в 00:00, и, если не было больших косяков, ты успеешь полноценно съесть обед и ужин.

Итого, рабочая смена — 16 часов. И на следующий день всё с начала.

А теперь давайте умножим это на 6 недель (42 дня). Это базовая продолжительность европейского или американского тура.

Когда последний раз вы работали сорок две 16-ти часовых смены подряд?

Пример реального маршрута, который я проехал недавно. Продолжительность - 49 дней.

Тур нельзя поставить на паузу или остановить. С какими бы проблемами вы не сталкивались — усталость, недосып, семейные проблемы, негатив, межличностные конфликты — вы всё равно заперты с одними и теми же людьми в маленьком пространстве, и вы обязаны продолжать работать с ними каждый день.

Места для декомпрессии, уединения или "смены обстановки" просто не существует. Всего за несколько недель хохотливая туровая группа может превратиться во взрывоопасную смесь под огромным давлением, обезвредить которую ни у кого просто нету ни времени, ни сил. Только кинь спичку.

Депривация сна

У сна есть продолжительность и качество.

Золотой стандарт продолжительности, 8 часов в день, я стараюсь закладывать во все свои расписания. Но реальность всегда вносит в них свои корректировки.

Рядом с площадкой не было нормальных отелей, и после концерта нужно немного отъехать за город? Минус 1 час.

Некомпетентный сотрудник отеля, проблемы с заселением? Минус 1 час.

Внезапный ремонт дороги в завтрашнем перегоне, нужно раньше выезжать? Минус 2 часа.

Единственный прямой самолёт был только рано утром? Минус 3 часа.

И так далее.

Сон в туре > 8 часов — это идиллия, недостижимый идеал. Поэтому, когда на маршруте возникает полноценный "выходной", то люди часто проводят его в кровати.

Можно, конечно, урвать 1 час подремать в течение дня, но из-за этого может поехать общий режим, и в отеле ты долго не сможешь заснуть, в итоге отняв у себя 2-3 часа ночного сна.

Когда тур проходит на автобусе, то времени на сон технически становится больше. Но, например, оказалось, что я (в силу разных причин) не могу спать в движущемся транспорте. И для меня приятный 10-часовой интервал для сна каждую ночь превращается в ад.

моя первая ночь в туровом автобусе

Теперь про качество.

До сих пор остаётся загадкой, как артисты заставляют себя засыпать спустя час или два после концерта — пикового выплеска адреналина. У меня, как у тур-менеджера, бывают сложные рабочие дни, когда мозг настолько разогнан, что не может выключиться до 2-3 ночи. Думаю, с артистами там происходит что-то похожее, только почти каждый день.

Можно глушить мозги мелатонином/снотворным, алкоголем или веществами. Но тогда страдает качество сна, и даже проспав 8 часов, человек всё равно просыпается уставшим или долго не может прийти в себя. То же самое с отелями — когда каждый день спишь в разном месте, то качество сна выходит просто ужасное.

В итоге получается как в видеоигре:

В начале тура твоя полоска энергии 100/100 ⚡️
Поработал весь день, устал, осталось 50/100 ⚡️
Лёг спать, утром просыпаешься, а у тебя уже не 100, а 98/98 ⚡️, и выше никогда не поднимется
На следующий день: 96/96 ⚡️ и так далее

еще один день

Усталость накапливается день за днём, неделя за неделей, рано или поздно начинает ехать крыша. У меня это обычно случается на 4-ой неделе.

Про депривацию сна я впервые услышал, когда готовился к экзаменам в институте, но мне тогда только стукнуло 20 лет, был ещё молодой, да и сама подготовка не была такой уж долгой.

Полный список симптомов можно прочесть на Википедии, но вот только те из них, что я испытывал лично:

чрезмерная сонливость в течение дня
уменьшение способности к концентрации внимания
потеря чувства личности и / или реальности
ослабление иммунной системы
головокружение
общее замешательство
галлюцинации (зрительные и слуховые)
головная боль
раздражительность
осознанные сновидения
провалы в памяти
замедленное время реакции
паранойя

А теперь представьте, если вас, таких красавцев, едет 8 человек, запертых вместе. И каждый день вам работать 16-ти часовую смену, поскольку работа-то никуда не делась.

еще один день [2]

Осенью я летел в Китай, и из-за накладок в расписании побил собственный рекорд без сна — 33 часа. Я механически пил пиво, чтобы не вырубиться, и жаловался, что в углу комнаты что-то шевелится. На что коллега невозмутимо ответил:

"Сочувствую, братан. Когда я в последний раз был в таком состоянии, у меня в комнате пошёл снег"

Дезориентация в пространстве

Тур при мне часто называют "путешествием" или "жизнью в дороге". Действительно, звучит весьма романтично. Люди, не знакомые с индустрией, по незнанию проецируют на неё своё понимание отпусков или путешествий на машине с друзьями, хотя с ними у туринга нет ничего общего.

Как я писал выше, базовый маршрут занимает 6 недель. Значит, за это время туровой группе нужно побывать за 42 дня в 42 разных городах (в лучшем случае).

Если мы едем на вэне, то время в пути обычно тратится на имейлы или бесмысленное глазение в окно. Я был в 45 штатах США из 50, в большинстве из них — по четыре раза и более. Знаете, что я видел? Ничего. Ничего, кроме бесконечных трасс, одинаковых заправок, фастудов, съездов и центров больших городов. Я не был ни в одном национальном парке, никогда не видел секвойю, и 6 (шесть!!!) раз пересекал Аризону, ни разу не посетив Гранд Каньон.

Но когда начались поездки на туровом автобусе, исчезло и это. Я просто стал просыпаться уже припакованным на задних дворах концертных площадок которые, как вы понимаете, друг от друга совершенно ничем не отличаются.

Типичный задний двор концертной площадки. Интересно, в каком это городе?

Отчасти это напоминает телепортацию. Закрываешь глаза в Хьюстоне, открываешь — ты уже в Далласе. Закрываешь в Далласе, открываешь в Новом Орлеане, и так далее. Только всё выглядит абсолютно одинаково.

Такие скачки между городами, помноженные на общую усталость, долгие стрессовые рабочие смены и депривацию сна дают в итоге полную дезориентацию в пространстве.

Раньше с утра я смотрел на часы. Теперь я смотрю на гугл-карты, чтобы понять, где я. Человек (без всяких шуток) может искренне не понимать, где именно он находится.

"Привет, Самара! Ой, то есть Саратов! То есть Волгоград! Я крайне рад сегодня в вашем классном городе играть" (с) Noize MC

И последнее наблюдение характерно именно для США, из-за большого разнообразия климатических зон внутри страны. Иногда в туре тебе удаётся побывать в заснеженном еловом лесу, в горах, в степи, на океане, в пустыне, в тропическом лесу, и потом вернуться обратно в снега, и всё это в рамках всего пары-тройки недель.

Из-за такого бешеного темпа перемещений и постоянной смены декораций за окном мозг просто не успевает обрабатывать информацию, и в итоге месяц дороги сливается в голове в одну бесформенную массу. Ты как будто бы был везде, но при этом нигде конкретно.

Джетлаг

Jetlag — состояние человека из-за рассинхрона внутренних биоритмов после значительной смены часовых поясов. Его ещё можно назвать "дезориентацией во времени". В русском языке часто говорят "акклиматизация", но для меня это всё таки отдельное состояние, связанное с изменением именно климатических зон, а не часовых поясов.

До того, как начать турить, про часовые пояса я особо никогда не думал. Даже если нужно было куда-то лететь, это всегда было 2-3 часа от моего "внутреннего" времени. Не страшно!

Но всё изменилось, когда я полетел в Нью-Йорк, и разница впервые составила 8 часов. Несколько дней спичками держал глаза, насколько хватало сил, и потом проваливался в темноту, чтобы проснуться полностью разбитым.

после очередного перелёта продолжительностью 12+ часов.

Внутренние часы (по-английски "circadian rhythm"), по факту, сводятся к 3 составляющим: когда ты хочешь спать, хочешь есть и, прости господи, хочешь какать. Есть ещё куча других штук вроде гормонов, но их ты скорее замечаешь просто как общую усталость.

Перелеты с востока на запад обычно самые простые. Например, ты прилетел из Европы в Нью-Йорк, и разница составляет 6 часов. Обычно в Европе ты ложился спать в 00:00, но в Нью-Йорке это ещё 18:00, и тебе надо продержаться как можно дольше без сна. Каждый человек, кто в студенчестве тусовался по впискам или залипал до утра в видеоигры знает, как это делать.

Но самый жуткий джетлаг получаешь, когда летишь с запада на восток, то есть против движения Солнца.

Однажды мне нужно было по работе полететь из Лондона в Мельбурн. Разница 11 часов. В Мельбурне уже полночь, пора бы ложиться спать, но у меня по внутренним часам еще 13:00, и лечь "посреди дня" и проспать 8 часов я не мог чисто физически.

Я ложился спать в 2 ночи, закинувшись мелатонином, чтобы ни с того ни с сего проснуться в 4 утра бодрячком. Часам к 11-12 дня мне уже нужно делать дела, но по моему внутреннему времени как раз пора ложиться спать. И весь день я работаю в бессознанке, чтобы кое-как дожить до вечера. Но вечером ты не хочешь спать, так как для организма уже начался следующий день. И всё это время в самые случайные часы ты становишься либо дико голодный, либо нестерпимо хочешь, прости господи, какать. Сверху это всё шлифуется той самой "акклиматизацией", когда прилетел из дождливого Лондона, где было +1, в Австралию, где сухо и +35. И так дней 10, каждый ощущается, будто тебя сбил десятитонный грузовик. Это был ад.

Приложение для борьбы с джетлагом. Вносишь номера своих рейсов, а оно показывает когда спать, смотреть на солнечный свет, когда можно и нельзя пить кофе и так далее. Спойлер: оно не очень помогает :)

Когда часовые пояса меняются в отпуске — это тоже не особо приятно, но так или иначе можно адаптироваться, почилить пару дней в отеле или на пляже, медленно входя в новый ритм.

В туре тебе на следующий день надо работать. И не по своему внутреннему расписанию, а по местному. И смена твоя, если помните, начинается в 8 утра и заканчивается в полночь. И будь добр сразу уснуть, ведь завтра ждёт точно такая же смена. А потом ещё 40.

Разные исследования по-разному трактуют джетлаг, но мне, чтобы полностью перестроиться на 8+ часов, нужно 2-3 недели. И это если не считать смен часовых поясов внутри самого тура, которые особо погоды не делают, но точно замедляют общую адаптацию.

И вот, я пришёл в себя, но скоро тур заканчивается, и пора лететь домой. И снова 2-3 недели я в джетлаге. И так целый год.

Питание и фитнес

Про физическое здоровье я достаточно подробно писал в "Энциклопедии", упомяну здесь вкратце.

Поддерживать правильное питание довольно сложно. Исходя из расписания, часто приходится есть не тогда, когда хочется, а тогда, когда для этого есть время. Результат — ты часто голодный или наоборот переедаешь.

Ужин по расписанию обычно бывает около 18-19:00. Съесть много ты не можешь, иначе на концерте будет трудно работать. В итоге ешь мало, потом очень плотно работаешь 4 часа, и к окончанию выгрузки оборудования в полночь ты снова голодный. Большинство ресторанов уже закрыты, поэтому по классике на всех заказывается пицца. Вы наедаетесь пиццы и сразу ложитесь спать.

Качество остальной еды низкое, по той же причине. Если вы остановились на заправке и у вас есть полчаса на обед, выбирать приходится между двумя-тремя разновидностями фастфуда. После пары недель такой "диеты" начинаешь чувствовать себя весьма погано. Расстраивается пищеварение, смешно какаешь, ну и дальше по списку.

Если концертная площадка находится не на первом этаже, всё оборудование заносится наверх. Если нет грузчиков — это делает команда артиста. Если нет лифта — это делается по лестницам, иногда довольно узким. Сорванные поясницы, спины, потянутые мышцы и поврежденные суставы — обычное дело.

Любую проблему со здоровьем вылечить в туре нельзя. Вы постоянно находитесь в движении, на посещение врача просто нет времени. Да и где его искать, утром в случайный день в случайном городе, на который выпал очередной "выходной"? Все болячки заливаются обезболивающими и откладываются до конца тура, ведь завтра нужно будет снова таскать ящики вверх по лестнице.

В 2025-ом году я решил разбить порочный круг и полностью поменять свою рабочую рутину.

Поставил себе цель ни разу за тур не поесть фастфуд. Я покупал нормальную еду, паковал её в контейнеры, выстраивал расписание приёма пищи, чтобы не приходилось наедаться на ночь. Ходил дополнительные километры до нормальных кафешек вместо бургерной за углом.

один раз я даже испёк в выходной свой фирменный пирог со шпинатом и сыром. город Бенд, штат Орегон.

Поставил цель заниматься в тренажерном зале, растягивать мышцы и поддерживать тело в тонусе. Много перемещался пешком, хотя обычно этого не требовалось: за день работы я мог запросто нашагать внутри одного маленького здания концертной площадки 15-20 тысяч шагов, даже не выходя на улицу.

типичный тренажерный зал в американском отеле, как правило, влезает в размер обычной комнаты

В итоге этих целей я добился. Вместо обычных 3-4 дополнительных килограмм за тур я теперь скидывал 1 кг. Но сказать, что стал лучше себя чувствовать, не могу. На фоне всего остального это была капля в море.

Конфликты

Далеко не всегда в туре ты окружен приятными людьми. Иногда команда артиста вообще не знакома между собой, и пожимает руки уже в день первого концерта.

Все эти люди окажутся запертыми в маленькой движущейся железной коробочке на следующие 6 недель. Каждый день — огромный стресс, недосып и целый ворох других личных проблем. Как я писал выше, всё это может очень быстро превратиться в довольно взрывоопасную смесь.

Мне невероятно повезло турить со всеми "моими" артистами и их командами, мы быстро находили общий язык, выстраивали процессы и кайфовали, насколько это было возможно. Но так бывает далеко не всегда.

Вы наверняка слышали миллион историй про то, как многие группы срутся, а иногда даже распадаются в туре, или сразу после его окончания. Жизнь в такой среде может порождать личную неприязнь, гнев, негатив, игнорирование, критику, от которых никуда не спрятаться, ведь места для декомпрессии просто не существует. Сегодня вы почти подрались, а завтра вам в 8 утра снова вместе работать. Однажды я был именно в такой ситуации — никому не рекомендую!

В итоге для себя я сформулировал это так. Тур — это очень сложно, и испытывать какие угодно эмоции в нём совершенно нормально. Другой вопрос, что ты с этими эмоциями делаешь.

"Эмоциональный интеллект" — это умение распознать свои эмоции, понять причину их происхождения и правильно оценить, насколько уместно показывать их людям вокруг себя в данный конкретный момент. Ведь коллеги могут объективно не иметь к этим эмоциям никакого отношения.

Почти в каждом моём туре был как минимум один человек, у которого эмоциональный интеллект отсутствовал, или был слабо развит. Думаю, у каждого читателя этого поста тоже вспомнится минимум один такой знакомый.

Такой человек может быть чем-то недоволен, и всем своим видом показывать это, не говоря, в чём дело. Я называю это "громко молчать". Или озвучивать всем подряд любое недовольство по любому поводу. Подливать масла в огонь, провоцировать и так далее.

Результаты такого поведения распространяются быстро, как пожар, влияя на остальных участников коллектива и их настроение. Разъедают общую мораль, как кислота.

И причём человек может быть супер-профессионалом своего дела, турить много лет и абсолютно точно понимать, почему с туровой группой произошла та или иная ситуация. То есть это вопрос не знаний, а именно управления собственными эмоциями.

К таким людям я отношусь с пониманием, ведь раньше я сам был одним из них. И я знаю, что эмоциональная турбулентность распространяется на все остальные сферы жизни, отравляя и их тоже. Эмоциональный интеллект — это скилл, который нужно оттачивать годами. Для себя эту проблему я решил многолетним курсом когнитивно-поведенческой терапии.

У меня бывает сколько хочешь плохих дней, но я всегда стараюсь делать так, чтобы об этом никто не узнал. Если у меня плохой день из-за какого-то конкретного человека, то уже потом, в выходной, в обстановке минимального стресса, я отведу его в сторонку и спокойно поговорю один на один, без предъяв и криков на публике.

Но если всё же мне надо принести плохие новости всей тур-группе, я нашёл способ сделать это максимально весело. В одной из поездок я купил себе куклу лягушки, надевающуюся на руку и назвал её "Лягушка, Которая Приносит Плохие Новости".

Лягушка Которая Приносит Плохие Новости

Теперь про все задержки, поломки и факапы говорю как бы не я, а Лягушка. И вся команда просто угорает над этим, вместо того, чтобы злиться или расстраиваться.

Романтические отношения

Многие, ОЧЕНЬ многие люди, работающие в туровой индустрии, не имеют и не могут найти себе постоянного партнёра. К их числу, к большому сожалению, отношусь я сам.

Отношения — вещь индивидуальная, многое в них завязано на характере конкретного человека. Чтобы избежать неуместных обобщений, в этом блоке я расскажу только про себя и свою оптику. Пусть будет эдакая самотерапия.

Основная причина это, конечно, физическое отсутствие. Для подавляющего числа людей, тех, кто живёт и работает в одной локации, в базовое понимание термина "отношения" не входит пункт "мой бойфренд отсутствует 6 месяцев в году, и я не всегда точно знаю, в какой он стране".

Тут, конечно, могут помочь практики отношений на расстоянии. Не самый идеальный расклад, но всё же лучше, чем ничего? Созвоны, видеосвязь, открытки, посылки по почте — всё это могло бы работать, если бы не одно "но".

Эмоциональное отсутствие.

Когда я в туре, каждый мой день начинается рано и заканчивается ночью. В это время всё моё внимание сконцентрировано на работе. Как тур-менеджер, я должен быть начеку 24/7, всегда готов принять проблему и как можно быстрее решить её. Это именно то, зачем мне платятся деньги.

В течение рабочего дня я могу быть в каких угодно психоэмоциональных состояниях. Раздражение, злость, тревожность, но по большей части это просто усталость от критического недосыпа и дезориентация в пространстве из-за постоянных переездов. Мозги набекрень.

Поспать 3 часа, потом всё утро таскать тяжелые коробки, иметь и решить горячий конфликт с концертной площадкой/промоутером — это не то состояние, в котором я хотел бы потом созваниваться с девушкой. Можно иметь какую угодно выдержку и осознанность, но так или иначе негатив от работы будет просачиваться в разговор. И человек, который не имеет никакого отношения к моему кривому состоянию, такого попросту не заслуживает.

На выходных дела обстоят получше, хоть я и лежу овощем на диване. И вдруг оказывается, что рассказать мне особо нечего. Последние дни ничем не отличались один от другого, и следующие тоже вряд ли будут. Могу поговорить про работу, или что я съел на завтрак. Даже не могу искренне сказать, что скучаю. Единственное, чего я на самом деле хочу — это спать трое суток. Это такая терминальная стадия усталости, когда тебе уже просто ни до чего нет дела.

Я пытался объяснять, что означает быть в отношениях со мной, с человеком, работающим в туровой индустрии. Подбирал правильные слова, собирал их в осмысленные предложения. Люди говорят, что всё понимают. Но на самом деле не понимают. И никогда не смогут понять.

Принял факт, что объяснить моё состояние в туре человеку, который сам в туре никогда не был — невозможно. Это как объяснить психоделики трезвеннику. Или секс — девственнику. Можешь по-настоящему понять только если попробуешь сам.

Что остаётся? Не очень много.

Можно пробовать заводить отношения с девушками, которые тоже работают в индустриях, связанных с отсутствием: туры, кино, международный бизнес, СТЮАРДЕССЫ. Смысла в этом немного — вы оба недоступны бОльшую часть года, и можете видеться вживую всего пару месяцев, если удачно совпадут расписания.

Ну и, конечно, можно не заводить отношения в принципе, и довольствоваться сексом на одну ночь, просто чтобы не гудело в штанах. Это может быть кто-то с концертной площадки, фанатки, или скучающая дама из бара рядом с отелем. Всем всё понятно, ты в туре, завтра тебя не будет — просто иди и делай. Наверное, если бы мне было слегка за 20, это звучало бы как супер-возможность. Но я начал плотно турить после 30, и практически сразу понял, что это не моё.

с кем не бывает

Конечно, хватает и тех, у кого с отношениями и семьёй всё окей. Тут же всё очень индивидуально. Но историй, идентичных моей, я слышал великое множество.

Так что тут либо менять карьеру, либо возвращаться раз за разом в пустую холодную пыльную квартиру. И вот мы подходим к моей самой "любимой" части.

Пост-туровая депрессия

Прямо сейчас я пишу для вас этот текст из её тёмных глубин.

После-туровая депрессия или "реинтеграция" — это состояние после тура, когда ты просто вернулся домой.

Каждый день в туре насыщен событиями с утра до самого вечера. Плохими и хорошими. У тебя всегда есть задача. Всегда есть цель. После пары недель ты входишь в ритм, и под конец делаешь всё автоматически, не задумываясь. Ты всегда в движении. Это жизнь на пятой передаче.

Каждый концерт проводишь на пике адреналина и дофамина. Толпа восторженно кричит, и хоть я и не артист, но всё равно часть того, что происходит, и имею право насладиться моментом.

Почти все процессы: как ты спишь, как ешь, как общаешься — не имеют ничего общего с реальной жизнью. Еда сама растёт на столах в гримёрках, организаторы по первому требованию привозят всё, что ты попросил, а персонал площадки ожидает твоей команды.

Я — тур-менеджер. Фасад команды артиста для взаимодействия с внешним миром. Служба одного окна по всем вопросам. Часто мне смотрят в рот, чтобы угодить и понравиться. Я контролирую всё, что происходит вокруг.

Если я дополнительно работаю на продаже мерча, то с каждым покупателем мне нужно перекинуться хотя бы парой фраз, спросить что ему нужно и как прошёл концерт. Это просто банальная вежливость.

Суммарно за последние 15 месяцев я поговорил, наверное, с 70-80 тысячами человек. Эта цифра просто не укладывается в голове. Вы вообще можете себе такое представить?

Потом в один день всё заканчивается и я возвращаюсь домой.

Дома — звенящая тишина. У "жизни на пятой передаче" резко глохнет мотор.

Один раз я долго не мог вспомнить, каким ключом открывать входную дверь в квартиру, в которой живу уже больше года.

Из смешного — однажды я поел, и долго таращился на тарелку, не понимая, что с ней делать. В долгом туре, из которого я только что вернулся, мы ели либо в кафешках, либо в гримерке из бумажных тарелок, которые затем выкидывали в мусорку. Я разучился мыть посуду.

Но вообще смешного мало.

Сегодня ты нужен всем, а завтра не нужен никому. У тебя нет задачи. Нет цели. Весь распорядок дня, зашитый в мышечную память, больше тебе не потребуется. Распорядка дня больше не существует.

Не понимаешь, как общаться с обычными людьми на улице, в магазине или в компании друзей. Ты знаешь только тур, и говорить можешь только про него. Но никто не понимает, что ты несёшь, ведь эту отдельную жизнь ты прожил без них.

Наверное, в похожем состоянии (но по другой причине) находятся те, кто вышел на волю из тюрьмы.

Весь недосып, стресс, страхи, тревоги, которые ты подавлял и откладывал "на потом" два месяца подряд (ведь надо работать!) резко вылезают наружу.

Мозг, привыкший мало спать, вдруг дорвался до 8 часов в день и начинает галлюцинировать. Снятся кошмары, просыпаешься уставший, как будто вообще не спал.

Уровень адреналина падает, тебя "отпускает", и после этого сдаёт иммунитет. Все болячки, залитые обезболом, сразу дают о себе знать.

Но самое мерзкое именно для меня — я вообще не понимаю, что происходит.

Это очень сложно объяснить. Всё вокруг кажется полной бессмыслицей, я хожу в ауте и не могу понять даже самые базовые вещи. Например, как работает общественный транспорт. Или что такое очередь. Иногда искренне не понимаю, почему незнакомые люди не знают, кто я такой, и не здороваются.

Одновременно хочу, чтобы кто-нибудь меня куда-нибудь вытащил, но при этом категорически не хочу ни с кем разговаривать и испытываю социальную тревожность, близкую по силе к панической атаке.

Это жуткое состояние может длиться довольно долго. После сложных туров я не могу прийти в себя около месяца.

Многие мои коллеги возвращаются к семьям, где им очень рады. У них меняются роли — например, со звукорежиссера на мужа и отца. Это помогает быстрее перестроиться и войти в домашний ритм.

Я же возвращаюсь в пустоту.

Заключение

Закончить хотелось бы на приятной ноте. А то у вас могло сложиться впечатление, что мы всё время горим в аду, питаясь пиццей перед сном.

Просто в этом посте я хотел рассказать именно про обратную сторону туринга, о которой часто забывают упомянуть в восторженных инстаграм-постах с благодарностями.

Такой бешеный темп отсеивает слабых и случайных людей. Многие доезжают до конца и говорят "это не моё". Кого-то тур ломает и они вынуждены сойти с дистанции в процессе.

Но те, кто остаются... уф! Одно я могу сказать точно. Если человек турит, причем в течение многих лет, сложно представить кого-то более гибкого, терпеливого и эмоционально устойчивого. Он/она в состоянии преодолеть любые жизненные трудности, даже не осознавая этого.

Мы все платим большую цену за то, что делаем, это правда. Но и приобретаем очень много.

Тур — это отдельная жизнь. Сюжетная ветка основной жизни ставится на паузу, и ты как будто берешь сайд-квест на 6 недель. За это время у туровой группы появляются свои истории, мемы, события из жизни, которые никто другой просто не поймёт. Ни друзья, ни семья, никто. Эта маленькая жизнь — только наша.

За это время мы все бываем в каких угодно состояниях. В тяжёлых условиях люди довольно быстро показывают своё истинное лицо — скрывать его нет энергии, и для этого просто нет места — вы буквально всё время сидите друг напротив друга.

Я с полной уверенностью могу сказать, что знаю некоторых своих коллег лучше, чем их жёны, родители или друзья детства. А они также хорошо знают меня.

Наверное, что-то похожее испытывают военные, служившие вместе, моряки дальнего плавания или работники на морских нефтяных вышках. Вас просто кидают в самую гущу событий, и вам не на кого положиться, кроме самих себя.

Когда всё заканчивается, вы можете так устать друг от друга, что больше никогда в жизни не будете разговаривать.

А может возникнуть и самое настоящее братство.

И это дорогого стоит.

Поддержать канал, не выходя из Telegram: в евро или в рублях.

Ну и подписывайтесь, конечно: Агроном

3 необычных фестиваля

2025-10-01T01:06:05.617Z

Я ненавижу фестивали.

Наверное, с тех пор, как мне перевалило за 25, бесконечное ползание по лесам с палаткой и рюкзаком вдруг резко перестало быть привлекательным.

До них сложно и дорого добираться, особенно если нет своей машины. Снимать жильё тоже дорого. Жить в палаточном городке, где до 3 ночи все орут, и земля вибрирует от сабвуферов — удовольствие на любителя. Окрестности бывают завалены мусором, обоссаны и иногда попросту заблёваны.

Билеты на фестивали стоят дорого. По понятным причинам — играет много групп, и им всем надо платить. Из этих групп я действительно хотел бы послушать одну или две. Звучать, как на концертной площадке, они не будут, звук разлетится по полю. Иногда эти группы будут играть днём перед полупустым залом.

Если играют вечером — посетители вокруг будут орать, болтать друг с другом и мешать мне наслаждаться музыкой. Один раз я пришел послушать Sigur Rós, а рядом два пьяных мужика били друг другу лица под эмбиент.

В последние несколько лет я стал работать на фестивалях на стороне артиста, и стало немного полегче. С пропуском-вездеходом я смог быстро перемещаться по территории, есть, пить и ходить в туалет в зоне бекстейджа, слушать музыку с угла сцены, и вообще не пересекаться с основной публикой.

Но работа тоже не решает фестивальных проблем, потому что это... работа. Интересные мне группы могут играть, пока мы строим сцену или выступаем сами. Коммуникация зачастую бывает сложной, и я бегаю в такой запаре, что уже ни до чего нет дела. Моя любимая история — когда на одном лондонском фесте нам предоставили гримерку без мебели, в которой из бытового райдера на команду из 7 человек был предоставлен 1 банан. Он гордо лежал на холодильнике.

(Написать о внутреннем устройстве фестивалей отдельный пост? напишите в комментариях!)

Но из этого правила существует одно исключение.

Я обожаю ситуации, когда организаторы не совсем представляют, что такое фестиваль и как его делать. Или представляют, но им предстоит встроиться в среду, которая для таких вещей совершенно не предназначена.

Собственно, мой собственный путь начался с фестиваля, который одновременно относился и к тому, и к другому — с Бобрятни (посты: 1, 2, 3, 4, 5).

Это открывает как возможности для интерпретации уже привычных и приевшихся вещей, так и бесконечные курьёзы и смешные моменты, которые на состоявшихся больших фестах произойти просто не могут.

И неважно, кто выступает.

В таких фестивалях есть душа.

Я расскажу про 3 из них.

SENSOR

Место проведения: склон горы Арагац, г. Бюракан, Армения.

Год посещения: 2022

Соцсети: Instagram

Фестиваль SENSOR был организован (простите, если напутал) командой московских организаторов, вовлеченных в Arma17 и Mutabor.

Располагался он на территории обсерватории вокруг первого в мире радио-оптического телескопа РОТ-54/2.6 (телескоп Геруни). История его создания совершенно дикая, Википедия расскажет лучше:

Разрешение на само строительство Геруни получил в 70-х, а с 1981 по 1985 год шла активная фаза постройки телескопа, которая тоже уникальна. При помощи взрывов на склоне горы Арагац создали котлован, затем в нем залили бетонную чашу. В нее «замуровали» 3600 щитов из высокопрочных сплавов на основе алюминия с добавками меди, магния и марганца, которые крепились на железных трубах. Особую техническую сложность представляла полировка щитов (со средним размером один на один метр), которыми вымощено зеркало телескопа, ведь от качества поверхности щитов зависит прием радиоволн в миллиметровом и субмиллиметровом диапазонах. Поэтому каждая панель зеркала была вручную отлита и обработана с точностью 70 микрон.

То есть ГИГАНТСКИЙ телескоп был построен не на горе, как обычно, а буквально вмурован в неё. Рядом был построен еще один телескоп поменьше, и несколько административных зданий.

фото с сайта ArmenianExplorer

Последние годы территория потихоньку приходила в запустение, пока организаторы не договорились с местными властями о проведении на ней фестиваля.

Жители города Бюракан о том, что такое фестиваль, имели очень расплывчатое представление.

Вайб города Бюракан

Мы очень заранее сняли комнату в доме, чтобы не мотаться каждый день 40км в одну сторону от Еревана и обратно на такси.

"Вы там что, музыку будете слушать, что ли? Под открытым небом? И танцевать?"

"Ну да."

Нас кормили и поили, хотя мы не просили об этом. Знаменитое Армянское гостеприимство!

Про System Of A Down они никогда не слышали.

Таксисты сначала возили посетителей по местному ценнику, но потом поняли, что к чему, и взвинтили цены. В итоге мы добирались от дома до фестиваля пешком по горному серпантину.

Карта фестиваля. От парковки до телескопа, если не изменяет память, идти минут 20-30 в горку.

В какой-то момент серпантин утыкался в старый шлагбаум, на котором охрана организовала что-то вроде импровизированного КПП для проверки сумок и контроля билетов. Обойти его можно было по лесу с любой стороны.

Здоровенный накачанный армянин попросил меня снять поясную сумку и передать ему. После чего открыл её и смачно затянулся ноздрями. Потом ещё раз, и вернул сумку обратно. Видимо, пытался учуять марихуану.

Я не стал говорить ему, что если московская публика и прихватит что-нибудь с собой, оно точно не будет пахнуть.

"Ножи или оружие огнестрельное есть у вас с собой?"

"Нету"

"Билеты есть?"

"Есть"

"Проходите"

Лучшая проверка безопасности в моей жизни.

Со склона горы мы наблюдали закат и смотрели на панораму ночного Еревана, раскинувшегося далеко внизу.

Сам фест был офигенный.

В ангарах расположились музыкальные сцены, на которых выступали как приезжие, там и местные армянские артисты.

Из подручных материалов сделали арт-инсталляции.

Команда Sila Sveta поставила по периметру телескопа лазеры, и ночью запускала шоу в чаше телескопа, смотреть на которое можно было сверху вниз, стоя за хлипкими ограждениями.

Основная рубка управления обсерватории стала техно сценой.

Сцены располагались очень далеко друг от друга, и, чтобы пройти от одного края фестиваля до другого, нужно было перевалить через гору. Поэтому в итоге мы засели в центральной части, возле телескопа.

днём

ночью

Команда организаторов расположилась в одном из административных зданий рядом с бывшим КПП. Я заглянул к ним в гости — то электричество вырубится, то трубу прорвёт. Часть из них спала в спальниках прямо на полу. Диайвай, хардкор!

звёздное время - тихий час!

Не могу сказать, насколько SENSOR получился финансово успешным — народу на нём визуально было немного. Хотя, для такой огромной территории это может быть в порядке вещей.

Больше анонсов они не выпускали. Надеюсь, у них всё хорошо!

PITCH

Место проведения: Национальный парк Грампианс, штат Виктория, Австралия.

Год посещения: 2023

Соцсети: Instagram

На этот фестиваль я прилетел по работе, собирать аудио-визуальную инсталляцию.

Несколько часов на машине от Мельбурна, и вот мы оказались в диком австралийском лесу. Предыдущей ночью был сильный шторм, и палаточный городок, в котором должны были располагаться организаторы, артисты и, следовательно, я сам, разметало ветром. Рабочие поспешно собирали его обратно.

Мне выделили шатёр с брезентовым полом, матрас и подушку.

А ядовитые змеи тут у вас водятся?

Конечно, мы же в лесу! Будут пытаться заползти внутрь — просто пни их ногой.

Австралия!

До открытия и приезда основной публики оставалось ещё несколько дней, я монтировался на дикой жаре, но в относительном спокойствии. Местная живность ещё не разбежалась в ужасе от громкой музыки, и в один из дней ко мне из леса пришёл воллаби (маленький мохнатый кенгуру), и начал поедать остатки чипсов с земли.

Ранним утром над шатрами хохотали кукабары и другие птицы, названия которых я не знаю. Даже вороны там каркали на пару тонов выше, чем в Европе, и это с непривычки било по мозгам.

На закате мы ходили в поля смотреть диких кенгуру — весь день они спят, а вечером носятся туда-сюда с дикой скоростью.

В общем, весь монтаж прошел как будто на другой планете.

А потом приехали посетители, фестиваль открылся и НАЧАЛОСЬ.

Во-первых, австралийцы в основной своей массе очень высокие. Я сам не то, чтобы низкий, но ощущал себя как будто в начальной школе и постоянно смотрел снизу вверх.

Во-вторых, они постоянно таскали с собой какие-то знаки на палках. Это была местная фестивальная традиция, и, видимо, так людям из одной компании было проще искать друг друга в толпе.

Но потом я стал в эти знаки всматриваться, и с удивлением обнаружил, что большинство из них так или иначе являются отсылками к употреблению разного рода наркотиков.

Больше всего было шуток про кетамин.

Но и про мет не забыли тоже, конечно.

Их были сотни!

Ну, думаю, мало ли, бывает! Шутят!

Оказалось, не шутят.

Быстрый рисерч и пара вопросов организаторам открыли для меня факт, что Австралия — один из рекордсменов в мире по употреблению наркотиков на душу населения.

И, конечно, сложно представить более удобного для этого места, чем фестиваль электронной музыки в лесной глуши, вдали от городов и полицейских.

Когда стемнело, фестиваль попросту превратился в зоопарк.

Людей в таких состояниях я не видел никогда, и вряд ли когда-то ещё увижу.

Они валялись на земле, ползали, орали в темноту, или просто сидели и часами смотрели вертикально вверх.

Инсталляция, которую я собрал, производила неизгладимое впечатление на зрителей — кто-то висел на ограждениях и таращился в неё пустыми глазами, кто-то кричал от ужаса и убегал в лес.

С утра я пошёл запускать её на второй день фестиваля, и под ногами у меня был ковёр из балончиков, внешне напоминавших те, которыми обычно газируют воду. Люди дышали ими, и это давало какой-то быстрый легкий приход. Кажется, что-то подобное я видел в Питере на Думской улице после полуночи.

Ночью второго дня ничего особо не поменялось.

Мы пили пиво с организаторами, и я не переставал удивляться, как можно так жёстко тусоваться, ежедневно ходя по грани передозировки.

"Алекс, пошли тебе покажу кое-что"

Отперли ключом дверь, зашли в вагончик охраны, в котором хранились конфискованные вещи.

Помимо стандартных предметов вроде ножей и перцовых балончиков на одном из столов лежали конфискованные наркотики. Это была огромная гора из белых пакетов самых разных размеров, начиная от крошечных зиплоков, и заканчивая вполне себе оптовыми партиями, прямо как я видел по телевизору.

Кокаин, амфетамин, кетамин, всё что хочешь! Из уважения к организаторам я её не сфотографировал, о чём жалею по сей день.

"И сколько это всё суммарно стоит, как вы думаете?"

"Сказать сложно, но точно несколько сотен тысяч долларов"

И это только те вещества, что охрана смогла изъять — если выйти обратно на территорию, то создавалось впечатление, что ни у кого ничего не изымали в принципе — у всех всё было!

таблица о том, что с чем можно и нельзя смешивать

Когда фестиваль закончился, и публика начала разъезжаться по домам, на выезде появились вагончики, в которых люди могли бесплатно и анонимно сдать тест на наркотики, чтобы понять, могут ли они садиться за руль.

После демонтажа один из моих новых австралийских друзей согласился подбросить меня до Мельбурна на день раньше запланированного выезда.

Мы медленно ехали через опустевший палаточный лагерь, который больше походил на рассвет после ожесточённой средневековой битвы.

Дымящиеся каркасы сгоревших палаток, разломанные стулья, забытые сумки, пробитые надувные матрасы, кулеры полные бухла и много ещё. Уверен, там было чем поживиться, но нам надо было ехать.

Это был жесточайший психодел от первого до последнего дня. Всем рекомендую!

СТИХИЯ

Место проведения: Муйнак, Узбекистан.

Дата посещения: 2023. В этом году фестиваль разово перенесли в пустыню под Бухарой (тоже Узбекистан)

Соцсети: Instagram

Фестиваль Стихия ежегодно проходит в Муйнаке, бывшем рыболовном городе на берегу Аральского моря, которое из-за сельскохозяйственных экспериментов СССР сильно высохло.

Локация достаточно сюрреалистичная — на окраине города стоят ржавые лодки, пришвартованные в песок. И дальше идёт резкий спуск, как будто город стоит на возвышенности. Хотя это не так — раньше низина была морским дном, но сейчас вода ушла, пришла пустыня. Возвращение моря и местных промыслов, в том числе, были заложены в идею фестиваля.

Я собирался на него по работе, но не срослось, в итоге поехал просто как турист. В этот год фестиваль разово перенесли в Бухару. С одной стороны жалко, что не попал на такую уникальную локацию, но с другой — до Муйнака хрен доберешься, и Бухара сильно выигрывала логистически. К тому же, пустынный узбекский вайб я в итоге всё равно получил.

Про Узбекистан нужно знать одну вещь — вплоть до недавнего времени это было авторитарное полицейское государство. Настоящее. Было много жести, вплоть до запрета переезда в Ташкент гражданам из провинции. Количество ментов на душу населения зашкаливало и зашкаливает до сих пор.

Со сменой президента ситуация начала меняться в лучшую сторону, но многие болезни прошлого режима ещё до конца не вылечились.

Мы выезжаем из города на такси, и едем по GPS координатам на локацию. Никаких объектов, которые можно было бы поставить в Яндексе как приблизительный ориентир, вокруг просто нету.

"Ребята, куда мы едем?"

"На фестиваль!"

"Фестиваль? Где музыку играют? У нас разве в стране их проводят? Тут же ничего нет вокруг!"

Вокруг действительно ничего не было. В смысле, совсем ничего. Слева и справа была только пустыня — жёлто-серая, плоская. Ни зданий, ни деревьев, ни кустов, ни хотя бы крупных камней. Глазу было просто не за что зацепиться — пейзаж уходил за горизонт и сливался с ним. Где кончается одно и начинается другое определить было невозможно.

На КПП нас встретили армейские грузовики.

Узбеки в военной форме просто стояли и смотрели на нас.

Мы аккуратно прошли мимо, в сторону молодых и современно одетых людей, что проверяли билеты.

Потом попали на фестиваль. С одной стороны от дороги был палаточный лагерь, с другой — бар, а вокруг него несколько сцен и арт-инсталляций. Выступали приезжие и местные музыканты, в основном электронщики.

Странная деталь, которая мне запомнилась — бар. Обычно на любой концертной площадке и ОСОБЕННО на фестивале весь алкоголь стоит сильно дороже — конкуренция отсутствует и маржу можно ставить какую угодно.

Во-первых, на Стихии алкоголь был. Узбекистан — мусульманская страна, и мы не были уверены как с этим будут обстоять дела. Дела обстояли хорошо. Во-вторых цены в баре не отличались от магазинных (и без того весьма низких). Такого я не видел никогда.

"Мужики, сегодня я набухаюсь. Мы же в Бухаре, как никак!"

Так в итоге и вышло, но попозже.

Территория никак не была ограждена — не от кого, и незачем. Вокруг пустыня, человеку без билета прийти просто неоткуда. Но раз сказали охранять — надо охранять! Поэтому по идеальной окружности вокруг фестиваля медленно ездил ментовский бобик с включённой мигалкой.

Туда сюда ездили какие-то люди на лошадях, непонятно местные, или тоже охранники.

Была даже пожарная машина. Только что тут тушить?

Я заглянул к организаторам.

"Серьёзно тут у вас с безопасностью, конечно!"

"Это условия местный властей. Они к фестивалям не привыкшие, боятся, мало ли что?"

"Вдруг диджеи власть свергнут?"

"Ну, типо того"

"А кто это люди вообще?"

"Тут у нас Национальная гвардия, милиция и КГБ. Фулхаус!"

И правда, как стемнело, я стал замечать в толпе странных людей, никак не вписывавшихся в молодежную электронную тусовку. Это были уставшие узбеки за 40, одетые в кожанки и смотревшие по сторонам рассеяным взглядом. Их было много, очень.

Суммарно с солдатами на въезде и полицейскими создавалось впечатление, что охраняет больше людей, чем приехало посетителей.

Наученный опытом, никого из них я не снимал, поэтому и фоток совсем немного. Держите тогда, хотя бы, в качестве извинения, самоходный тандыр из Бухары:

Фестиваль получился прекрасный! Я напился пиваса, наелся от пуза, наслушался музыки и ещё неделю вытряхивал из кроссовок песок.

Узбекистан — прекрасная страна!

Всем рекомендую!

БОНУС

Буквально пару месяцев я наткнулся на ещё один необычный фест, куда планирую поехать в 2027 или 2028 году.

Называется он Playtime (ужасное название, согласен).

Проходит в городе Улан-Батор, столице Монголии.

Играют классные группы, некоторые я даже знаю и слушаю.

Билеты продаются в тугриках, жить можно в юрте. Небось и коня можно будет съесть. А что ещё нужно для счастья?

А какие подобные "странные" фестивали знаете вы? Напишите в комментариях!

Burning Man и его бесконечные клоны и интерпретации не предлагать!

Подписывайтесь на канал: https://t.me/alexanderagri

Мой лучший друг Киану Ривз

2025-08-10T13:52:27.545Z

Чешский городок с непроизносимым названием. Страшное захолустье.

Территория бывшего военного аэропорта — потрескавшиеся взлётно-посадочные полосы, бетонные ангары для самолётов, закопанные землёй сверху для маскировки.

Вокруг музыка, мы играем фестиваль.

Я иду по бекстейджу с ящиком припасов, разносить по гримеркам.

Вокруг десятки людей бегают по своим делам, я лавирую между ними.

Вдруг в мозгу вспышка: "это что, только что прошёл Киану Ривз?!"

Я решаю не оборачиваться, неудобно как-то. Не может такого быть в рандомной чешской деревне, на рок-фестивале. В принципе не может. Меня просто глючит.

Через полчаса снова куда-то иду, и снова этот чел. Ну похож, похож ведь! Одет, правда, странновато — как будто только что с работы на стройке приехал.

И вот — третий раз!

Я не выдерживаю, иду к менеджеру сцены. "Скажите, пожалуйста, прямо, без утайки — у нас в бекстейдже что, Киану Ривз, что ли?!".

Он спокойно смотрит мне в глаза и говорит: "ну да".

Оказалось, что Киану играет на басу в группе DOGSTAR, и они выступают на той же сцене, перед нами. Я про эту группу слышал впервые в жизни.

Возвращаюсь в бекстейдж, смотрю по сторонам — никто не реагирует. Ноль внимания. То есть мы, получается, не замечаем слона в комнате? Мы все делаем коллективное усилие и не регистрируем, что в данный момент, в этом самом помещении, Джон Уик ест фруктовую нарезку?!

В принципе, отчасти я согласен с ними. Начав работать с артистами, я принципиально не фотографируюсь с теми, с кем не знаком лично через работу. Лучший подарок, который можно сделать знаменитости — это пройти мимо и сделать вид, что не узнал.

Но ведь сегодня мы, технически, работаем вместе? И именно в этот день, часов на 8, мы — коллеги?

Потом приехали Sum 41.

Зашли в бекстейдж и такие "ого это что, Киану Ривз?!"

И давай с ним вовсю фотографироваться.

Я долго смотрел на это безобразие, и у меня задергался глаз. Принципы зашатались. И, в конце концов, треснули.

"Ну, если уж Sum 41 можно, то мне точно можно!!!", подумал я и предал всё, во что верил.

"Уважаемый", говорю, "можно с вами сфотографироваться? Я так никогда не делаю, но всё это слишком рандомно и сюрреалистично, чтобы упускать такой момент".

"Конечно, давай!"

Ездят они где-то по миру, и играют свой дженерик рок.

Два мужика. И Киану Ривз.

Такой вот сбой в чешской Матрице.

Подписывайтесь на мой Telegram канал!

Туманы острова Кунашир

2025-08-06T16:40:34.543Z

Пост написан в 2021-ом году

Крайней точкой моего путешествия через Сахалин стали Курильские острова. Огромный архипелаг растянулся на тысячу с лишним километров от Японии до Камчатки, и по большей части, необитаем, за редким исключением тут имеются военные базы или исследовательские станции. Основной движ творится на юге, на трёх самых крупных островах — Итурупе, Кунашире и Шикотане.

Как выяснилось позже, на Курилах правило "видел один — видел все" не работает, каждый остров имеет свою природу и особенности. Поэтому из справедливости этот пост будет только про тот, где я был — Кунашир.

По факту весь остров это 4 вулкана (Головнина, Менделеева, Руруй и Тятя), переходящие один в другой, на низменностях располагаются посёлок, дачи и военные базы.

кристаллы серы фумарольного поля вулкана Менделеева

Долгое время после Второй Мировой войны Кунашир был полностью закрытым островом, из-за близости к Японии — по факту его южная часть замыкалась в кольцо островом Хоккайдо, расстояние по воде всего 25км.

корабли ФСБ смотрят в сторону острова Хоккайдо

В последнее время ситуация смягчается, сюда свободно ездят туристы, но технически свободными для посещения являются только аэропорт, посёлок Южно-Курильск и дорога между ними. То есть в буквальном смысле любая отворотка с единственной на острове дороги это уже погранзона. О чём не забывают напоминать большие информационные щиты.

По острову туда сюда гоняют танки, говорят что иногда могут вылететь на тебя прямо из кустов. Но мы ни одного не встретили, видели только ТАНКОДРОМ:

ТАНКОДРОМ !!!

Чтобы иметь возможность хоть куда-то съездить, необходимо оформить пропуск в отделении ФСБ г.Южно-Сахалинска. Мы пытались сделать это на ГосУслугах, но нам так никто и не ответил. За всё время путешествия бумаги не проверяли, штраф за отсутствие — 500р и полчаса потерянного времени. Другие туристы говорили, что пропуска всегда проверяют на острове Шикотан при сходе с судна. Короче, пропуска мы не делали, а вы решайте сами.

Я вырос в доктрине лесов Севера и средней полосы, в которых ты, более менее, можешь направиться в какую угодно сторону и идти сколь угодно долго.

На Кунашире сойти с тропы не представляется возможным — мгновенно застреваешь в зарослях двухметрового бамбука или кедрового стланика. Сами тропы зарастают очень быстро, поэтому без серьёзного походного опыта, подготовки карт и продуманного сбора вещей тут делать нечего.

когда решил свернуть с тропы и банально застрял в кустах

На острове много медведей, встреча с ними не исключение, а ежедневность — оба наших вида регулярно уменьшают популяцию друг друга.

Любые средства обороны (пугачи, перцовки, резкие запахи, травму и огнестрел) запрещено брать на самолёт и можно ввезти только морем. Ночевать в палатке (даже если едете большой компанией) небезопасно, так как медведи это сумеречные звери, и часто нападают ночью.

Учитывая все пункты выше и нашу общую неподготовленность, было принято решение поселиться в гостинице и воспользоваться услугами гидов, отвалив за это довольно конских (по моим понятиям) денег.

Медведя в итоге мы так и не встретили, хотя несколько раз он шёл прямо за нами — на него натыкались группы, идущие следом. Думаю, в случае встречи я кардинально изменил бы своё мнение об оправданности трат на гидов. Как сказал один из них: "удачным считается тот поход, когда ты НЕ встретил медведя". Несмотря на внутреннюю склонность к авантюризму, я с ним согласен.

мыс Столбчатый

Из-за полного отсутствия инфраструктуры, основной целью туристов на Кунашире являются пешие восхождения на вулканы, упомянутые выше. Больше всего я хотел забраться на Тятю, но на меня посмотрели, как на идиота, ведь туда нет дороги. Всмысле, вообще никакой.

Сначала на джипе, потом на квадрике, и потом пешком несколько дней. Или на лодке за конские деньги. Всего поход займёт дней 10, такая вот логистика.

вулкан Тятя, фото из интернетов

Туристов, кстати, совсем не много — Кунашир посещает всего несколько тысяч человек в год. Для сравнения, какую-нибудь Кафедру Проповедника в Норвегии посещает тысяча человек в день.

Даже если путешественник потратил кучу сил, денег и времени на дорогу, тут его, в общем-то, почти некуда селить, с гостиницами иногда кидают, да и мест на теплоходе совсем немного. Бронировать всё нужно сильно заранее. Поездка на Сахалин + Кунашир, по ощущениям, обошлась нам тысяч в сто пятьдесят.

серное озеро вулкана Головнина

Гиды каким-то магическим опытом складывают направления ветра, температуры, атмосферные давления и говорят "сегодня мы едем вот сюда, прямо сейчас, есть окно 3 часа". Мы приезжаем, всё в тумане. Говорят: "сейчас распогодится, начинаем восхождение". И оно, блин, реально проясняется. Спускаемся к парковке — снова туман. Абсурд, а не погода!

вид сверху на остров Хоккайдо, Япония

Вообще, у меня сложилось впечатление, что на Курильских островах не бывает случайных людей, как среди туристов, так и среди местных. У каждого своя причина.

С нами путешествовала пара, которая уехала из континентальной России на Сахалин работать в нефтянке и объездила почти весь мир. Координатор гидов родилась и выросла на Кунашире, занималась исследованием флоры, вносила её в Красную Книгу.

Наш гид Артём работал водолазом и иногда водил бензовозы. Однажды они ехали с напарником и на спуске у них заклинило тормоза. Артём выпрыгнул и весь переломался. У напарника заклинило ремень, бензовоз врезался в скалу и взорвался, и тот сгорел заживо. Жар был такой, что даже костей не осталось. Наш гид получил букет из пост-травматического синдрома, клаустрофобии, тревожности и уехал на край света жить в тишине и гулять на природе. Такие вот истории, ни с того, ни с сего!

Из-за близости к Японии тут иногда случаются странности — поднимаешься на вулкан и тебе постоянно приходят смс-ки: "Добро пожаловать в Японию!", "Добро пожаловать в Россию!", "в Японию!", "в Россию!", и так много раз. Телефон не может понять, к какой вышке ему подключаться.

Местные тоже травили байки, как какие-то мужики ночью плавали на Хоккайдо за пивом, где местные менты их поймали и депортировали.

Вообще, с границами тоже не всё понятно.

Сайт Олимпийских Игр в Токио 2020 - Южно-Курильские острова отмечены как территория Японии

Япония не признала послевоенное разделение территорий и до сих пор считает Курильские острова своими. А по конституции Японии, если ты живешь на территории страны, то ты, как бы, её гражданин. То есть, депортировать тебя не должны.

Японский глобус - тут "присоединили" не только всю Курильскую гряду аж до Камчатки, но и половину острова Сахалин (который раньше тоже был под японцами)

Во время ковида хитрые местные решили под шумок получить финансовую помощь и от РФ, и от Японии, но в итоге их послали и те, и другие :)

Японские политики осторожно заигрывают с темой Курил, признать их российской территорией там означало бы политический суицид. Они говорят осторожные слова, иногда приезжают с визитами и чисто номинально вкладываются в инфраструктуру "своей территории". Например, гостиница в Южно-Курильске, где мы останавливались, построена японцами:

ммм дружба

Для сравнения — инфраструктура, построенная в СССР:

свято

Несмотря на все вулканы, на островах не так страшен огонь, как страшна вода. А именно — цунами. Весь архипелаг (включая японские острова) находится в сейсмоактивной зоне, и такие явления тут обыденность. В Южно-Курильске по всей территории раскиданы информационные щиты, оповещающие, в какой зоне ты сейчас находишься.

Принцип простой: находишься на возвышенности — хорошо, если нет — беги. Почти весь посёлок находится на холме, дома новые, так как в 20-ом веке парочка цунами сделала своё черное дело.

Я продолжил изучать новый для себя феномен цунами, и наткнулся на несколько жутких историй, которые у местных, наверное, уже воспринимаются как само собой разумеющееся:

Шикотанское землетрясение 1994 года, когда весь остров на время ушёл под воду на 0.6м.
Но самая жуткая история случилась на севере архипелага в 1952 году и долгое время была засекречена. В нескольких десятках километров от Северо-Курильска произошёл толчок, все жители поднялись на холм. Прошла первая волна, и они спустились вниз, спасать имущество. Но после первой шла вторая, гораздо больше, высотой 12-15 метров. Она ударила в тот момент, когда жители находились уже в городе. По официальным данным погибло 2300 человек, по оценкам краеведов — гораздо больше. Несколько близлежащих посёлков были уничтожены полностью.

UPD 2025: Статья про этот инцидент: Ссылка

Фотошоп, разошедшийся по интернетам - кит, выброшенный на берег цунами.

Курильские острова связаны плотным теплоходным/паромным сообщением, на первых двух есть аэропорты, из которых только один рейс — на Сахалин.

С Шикотана нерегулярно летает "вертушка". Всё транспортное сообщение здесь субсидируется государством, поэтому цены фиксированные — билет, купленный за 4 месяца или за 4 часа обойдётся в одну и ту же сумму.

Несмотря на наличие аэропорта, любой туристический гайд посоветует добираться морем: из-за приколов с рельефом и океаном тут очень быстро меняется погода или налетает знаменитый туман.

Доходит до абсурда — в начале взлётной полосы светит солнце и голубое небо, а большая её часть в тяжёлом тумане с нулевой видимостью, разница 20 метров. Или борт поднимается с Сахалина, но пока летит, погода меняется, и он улетает обратно со всеми пассажирами на борту.

Местные так вообще не ездят в аэропорт, пока не подтвердили вылет с Сахалина — хоть какая-то гарантия, что съездишь в аэропорт не зря.

На обратном пути с Кунашира нас всё-таки настигла "погода". Мы приехали в крошечную будку аэропорта, где было всего человек 5 — все туристы. Никто из местных в аэропорт действительно не поехал... Но в итоге рейс не подтвердили, плотный туман заволок посадочную полосу, всё отложили на завтра и нас увезли обратно в гостиницу.

ВПП и здание аэропорта в туманный день

Тогда же мы набрели на восхитительный Telegram-канал местного аэропорта, в котором 1 раз в день публикуют статусы рейса, потому что ОН ВСЕГО ОДИН — на Сахалин :))

Ещё местные почему-то постоянно говорили нам, что "вертушка на Шикотан не пойдёт", то есть вертолётного рейса на соседний Шикотан сегодня не будет. "Вертушка" стала прекрасным мемом, а я, по необъяснимой причине, до сих пор читаю этот канал, и ликую, когда она всё-таки "идёт на Шикотан".

разве это не искусство?

Сказали, что погоды не будет ещё несколько дней, и есть ненулевая вероятность застрять на Кунашире на неделю или больше, тут это обычное дело и никто не удивляется.

Мы успели экстренно забронировать последние места в каютах, и сутки плыли на корабле, пока наши обратные составные рейсы с Сахалина в Питер сгорали один за другим. Но мы взяли страховку, поэтому агент перебукал нам новые сразу по прибытии. Никогда не верил в страховку и вот она не только пригодилась, но и сработала как надо.

На подходе к Сахалину проплыли мимо заброшенного японского маяка Анива, о котором (возможно) я напишу в одном из следующих постов.

маяк Анива

Подписывайтесь на канал: https://t.me/alexanderagri

Визы в Великобританию 🇬🇧

2025-08-05T16:28:32.351Z

This page in English

Всем привет!

Я запустил собственный визовый проект — консультирую и помогаю с оформлением миграционных документов в Великобританию. В начале сфокусируюсь на Global Talent, но уже сейчас вы можете обращаться и по любым другим типам виз.

Ниже я расписал ответы на часто задаваемые вопросы:

А ТЫ, СОБСТВЕННО, КТО ТАКОЙ?

Меня зовут Саша Агроном, последние 12 лет я являюсь концертным промоутером и тур-менеджером. За это время я оформил огромное количество виз артистам, с которыми работаю — туристических, культурных, деловых и рабочих. Я помогал оформлять австралийцам визы в Россию, россиянам — в Новую Зеландию, беларусам — в Чили, украинцам — в Индонезию и так далее.

Список артистов, с которыми я работал, можно посмотреть в ленте Instagram.

Помимо этого, по образованию я программист и 5 лет работал в разных компаниях. Если вы рассматриваете заход на Global Talent через IT — я понимаю и работаю с этой индустрией.

В свободное от работы время я путешествую и на момент написания этого поста посетил 50 стран. В большинство из них мне требовалась виза.

Накоплен огромный опыт, и я считаю, что настало время делиться им с другими!

ГДЕ ТЫ И ГДЕ БРИТАНИЯ?

В 2022 году я сам оформил себе визу Global Talent и переехал жить в Лондон. Помогал с оформлением знакомым и писал статьи с инструкциями, по которым мои подписчики также успешно получали эти визы.

В мае 2025 я забрал местный ПМЖ (ILR) — один из самых сложных в получении документов мне одобрили всего за 2 часа, даже не успел доехать домой из визового центра. Следующая остановка — британский паспорт!

Я хорошо знаком с законодательством в UK и понимаю, как устроена логика их миграционной службы.

ТЫ — ЮРИСТ?

Я не являюсь юристом с официальной лицензией в Великобритании. Мой основной бэкграунд — концертный промоутер и тур-менеджер.

Если честно, затрудняюсь ответить, зачем человеку в принципе нужен юрист, и особенно — чем этот юрист будет лучше меня.

Миграционные требования в UK являются публичной информацией. Я прочитал их все, и регулярно слежу за всеми новыми законами, ведь они влияют на мою жизнь так же, как будут влиять на вашу.

Портфолио в любом случае собирать вам самим — никакой юрист не сможет сам узнать о всех ваших проектах и заслугах из интернета.

В зависимости от сложности заявки и количества людей в ней (супруги, дети) британские фирмы возьмут £1500 - £6000.

По факту, вы отдаёте ценник за то, что ваши документы красиво отформатируют и отправят через государственный портал. Который, как вы уже догадались, тоже является публичным.

Единственное, что есть у юристов, и (пока что) нет у меня — это статистика. Но от неё толку мало, всё зависит от качества самой заявки и конкретного государственного служащего, который её рассматривает. Один и тот же кейс (особенно, если он сделан некачественно), отправленный в разное время и рассматриваемый разными миграционными офицерами, может иметь разный результат.

ИТОГО: Вы можете сделать себе визу самостоятельно, воспользовавшись официальными материалами или моей статьёй. Вы можете работать со мной. Или взять юриста с лицензией. Решать вам!

КАК БУДЕТ УСТРОЕНА РАБОТА С ТОБОЙ?

В основе всего — уважительное отношение ко времени и финансам друг друга.

Сначала мы сделаем вводный созвон на 15 минут, познакомимся и в общем обговорим ситуацию.

Далее, в большинстве случаев, подойдет формат “внешнего менторства” — вы собираете документы, копите вопросы, после чего мы делаем созвон на 1 час, и полностью всё рассматриваем и проговариваем. Я даю домашнее задание, с которым вы уходите работать дальше, до тех пор, пока не накопится вопросов ещё на 1 час. Это — платные консультации.

При таком подходе вся подача может уместиться в 1-5 часовых блоков. Вы экономите деньги, и при этом уважаете моё время, не дёргая по мелочам в любое время дня и ночи.

Разумеется, если такой формат вам не подходит, мы можем обговорить любой другой!

ТЫ ГАРАНТИРУЕШЬ РЕЗУЛЬТАТ?

Положительный результат не может гарантировать никто.

Всё зависит от качества заявки, её соответствия официальным требованиям и настроения государственного служащего, которому она в этот день попала на стол.

Между подающимся и проверяющим не может быть контакта — это основа антикоррупционных механизмов государственных сервисов Великобритании.

СКОЛЬКО СТОИТ ТВОЯ РАБОТА?

У меня нет возможности узнать, читаете вы этот пост в день его публикации, или же несколько лет спустя.

Напишите мне по контактам внизу, я дам общую вилку.

На вводном созвоне мы обговорим формат работы и сумма станет финальной.

КОНТАКТЫ:

Почта: himself [@] alexanderagri.com

Telegram: https://t.me/agronomina

This page in English: https://alexanderagri.com/visa

Пишите в любое время!

Подписывайтесь на мой канал в Telegram: https://t.me/alexanderagri

Агроном

ДРУГ В ТЮРЬМЕ

ROBBERY ON TOUR

ОГРАБЛЕНИЕ В ТУРЕ

СМЕРТЬ НА КОНЦЕРТЕ

LIFE AFTER TOUR

Table of contents:

Introduction

Schedule

Days Off

Decompression

Sleep Deprivation

Geographical Disorientation

Jetlag

Nutrition and Fitness

Conflicts

Romantic Relationships

Post-Tour Depression

Conclusion

Жизнь после тура

Оглавление

Введение

Расписание

Выходные

Декомпрессия

Депривация сна

Дезориентация в пространстве

Джетлаг

Питание и фитнес

Конфликты

Романтические отношения

Пост-туровая депрессия

Заключение

3 необычных фестиваля

SENSOR

PITCH

СТИХИЯ

БОНУС

Мой лучший друг Киану Ривз

Туманы острова Кунашир

Визы в Великобританию 🇬🇧

А ТЫ, СОБСТВЕННО, КТО ТАКОЙ?

ГДЕ ТЫ И ГДЕ БРИТАНИЯ?

ТЫ — ЮРИСТ?

КАК БУДЕТ УСТРОЕНА РАБОТА С ТОБОЙ?

ТЫ ГАРАНТИРУЕШЬ РЕЗУЛЬТАТ?

СКОЛЬКО СТОИТ ТВОЯ РАБОТА?

КОНТАКТЫ: